Кодовое имя – Верити - Элизабет Вейн

нас последний шанс туда попасть: на той неделе они закрываются. Хозяину надоело, что их постоянно обстреливают. Причем, заметь, не немцы: это наши ребята стреляют по кромке воды, где галька начинается, и дырявят вывеску паба. Каждый раз перед возвращением домой с задания напоследок так делают – на удачу.

– Могу поспорить, они от неиспользованных боеприпасов избавляются.

– В общем, ориентир я тебе дала, будешь штурманом. Находишь берег, потом двигаешься к югу, легче легкого! Можешь пользоваться моим компасом. А если у тебя ничего не выйдет, боюсь, на ужин тебе светит только банка холодной фасоли…

– Так нечестно! Мне на дежурство заступать в одиннадцать вечера!

Мэдди закатила глаза.

– С ума сойти, выходит, у нас всего-то около пятнадцати часов на десятимильную велосипедную поездку! Зато у меня будет возможность закончить рассказ о своих страхах. – Она начала привязывать полы серой мужской шинели к щиколоткам, чтобы они не попали в цепь.

– Надеюсь, у тебя есть консервный нож, – обреченно пробормотала Королевна, тоже облачаясь в шинель. – И ложка тоже.

Поразительно, до чего мирным стал выглядеть промокший от дождя сельский Кент, стоило им провести десять минут в пути, крутя педали прочь от авиабазы Мейдсенд. Хотя время от времени они проезжали мимо бетонной огневой точки или наблюдательной вышки, в основном путь лежал среди меловых холмов и полей, зеленых от турнепса и картофеля. Миля за милей тянулись фруктовые сады.

– Могла бы и зонтик прихватить, – попеняла подруге Королевна.

– Я его для следующего налета берегу.

Девушки добрались до перекрестка. Там не было ни единого дорожного указателя: их убрали или закрасили, чтобы сбить с толку врага на случай, если в результате операции «Морской лев» гитлеровские войска двинутся в глубь острова.

– Не имею ни малейшего понятия, где мы, – простонала Королевна. Велосипед механика был ей так велик, что она не могла сидеть в седле; приходилось крутить педали стоя. Казалось, она вот-вот свалится или утонет в своей громадной шинели. У нее был возмущенный и смятенный вид мокрой кошки.

– Воспользуйся компасом. Продолжай двигаться на восток, пока не доберешься до моря. Представь, – Мэдди попыталась вдохновить подругу, – представь, например, что ты немецкая шпионка. Тебя сбросили сюда с парашютом. Нужно найти связного, который ждет в легендарном пабе контрабандистов возле моря, и если тебя поймают…

Королевна бросила на Мэдди странный взгляд из-под полей пластиковой шляпы от дождя (такие продают за полпенни в крошечных картонных коробках с цветочками). В этом взгляде были вызов, бунт и волнение. А еще по нему стало ясно, что Королевну посетило некое озарение. Она пригнулась к рулю велосипеда и рванула с места, яростно крутя педали.

На гребне невысокого холма девушка отшвырнула велосипед, достойным косули прыжком метнулась вверх по узкой лощине и уже довольно высоко вскарабкалась на дерево, когда Мэдди наконец сообразила, что происходит.

– Прекрати, чокнутая! Слезай, ты вся промокнешь! Ты же в униформе!

– Von hier aus kann ich das Meer sehen, – провозгласила Королевна. По-немецки это означает «отсюда мне видно море». (Ну я и дурочка! Конечно, вы и так поняли.)

– Замолчи! Совсем с ума сошла! – яростно бранила ее Мэдди. – Что ты делаешь?

– Ich bin eine Agentin der Nazis, – объяснила Королевна. – Zum Meer geht es da lang[15].

– Из-за тебя нас обеих застрелят!

Королевна задумалась. Посмотрела на затянутое тучами небо, на яблоневый сад под непрерывным дождем, на пустую дорогу. Потом пожала плечами и сказала по-английски:

– Вряд ли.

– «Неосторожные слова могут стоить жизней», – процитировала Мэдди агитационный плакат.

Королевна так расхохоталась, что неуклюже сверзилась со своей ветки на другую, более низкую, порвав в процессе шинель.

– Чья бы корова мычала, Мэдди Бродатт. Ты предложила мне стать гитлеровской шпионкой, вот я и стала. Я не допущу, чтобы тебя застрелили.

(Честное слово, я была бы рада перенестись назад во времени и выбить себе зубы.)

Путь к заливу Святой Екатерины прошел, скажем так, в творческой обстановке. Королевна на каждом перекрестке – на каждом мокром, ветреном и безликом перекрестке – слезала с велосипеда, чтобы забраться на стену, или на ворота, или на дерево с целью сориентироваться. А когда она снова оседлывала велосипед, у нее начинались сложности с шинелью и с лужами на дороге, которые ей с трудом удавалось объехать.

– Знаешь, чего я боюсь? – во весь голос закричала Мэдди. Дождь и восточный ветер били ей в лицо, она энергично крутила педали, чтобы не отстать от миниатюрной радистки. – Холодной консервированной фасоли! Уже без четверти два. Пока мы доберемся до паба, он успеет закрыться.

– Ты же сказала, он закроется только на следующей неделе.

– Начнется обеденный перерыв, тупица! Паб снова откроется только вечером.

– По-моему, ужасно несправедливо винить меня, – парировала Королевна. – Ты сама затеяла эту игру, а я только подыгрываю.

– Вот и еще одна вещь, которой я боюсь, – сказала Мэдди.

– Это не считается. Как и консервированная фасоль. Чего ты боишься больше всего на свете… какой там по списку следующий номер?

– Военного трибунала, – коротко ответила Мэдди.

Королевна промолчала – нетипичное для нее поведение. Она хранила молчание еще некоторое время, даже когда в очередной раз забиралась на дерево, чтобы осмотреться.

– Почему? – в конце концов спросила она.

С тех пор, как Мэдди призналась в этом своем страхе, прошло довольно много времени, но Королевна прекрасно помнила, о чем шла речь.

– Я иногда делаю… всякое. Принимаю решения, не раздумывая. Вот, например, стреляла из зенитки, не имея на то никакого права, а над головой в это время кружили «мессершмитты».

– Ты как раз и стреляла потому, что они кружили над головой, – заметила Королевна. – А разрешение дала тебе я, я ведь офицер.

– Но не мой начальник. И никаких полномочий управлять огневыми точками у тебя нет.

– Что еще? – спросила Королевна.

– Ну, помнишь, как мы с тобой вели на посадку немецкого летчика? Я уже раньше делала что-то похожее, только на английском. – Мэдди рассказала, как однажды помогла приземлиться парням на «веллингтоне». – На это мне тоже никто не давал никаких полномочий. У меня не было неприятностей, но по чистой случайности. Так глупо! Зачем я совершаю такие поступки?

– По доброте душевной?

– Но они же могли из-за меня погибнуть!

– Иногда приходится брать на себя риск. Идет война. Эти летчики распрекрасно могли погибнуть и сами, без твоей помощи. А с твоей помощью они благополучно сели. – Королевна немного помолчала, а потом спросила: – Почему у тебя это так круто получается?

– Что именно?

– Воздушная навигация.

– Я пилот, – сообщила Мэдди. Знаете, так спокойно сказала, буднично, без всякой гордости, не пытаясь защититься, просто «я пилот», и