Все смиренно - Эмма Чейз

Ди всплескивает руками.

— Я говорю тебе правду. Ты мне нравишься. Ты забавный, очень смешной, и фантастичен в постели. Но я… но я чувствую себя намного лучше, когда я не состою в отношениях. Когда у меня с кем-нибудь начинаются серьезные отношения… я немного схожу с ума.

— А кто говорит об отношениях? Давай просто… будем хорошо проводить время. Посмотрим, что будет. Я же не говорю, что мы должны сесть на самолет и полететь в Вегас, чтобы пожениться.

Это было бы просто смешно.

Ди качает головой.

— Ты не понимаешь. Это никогда не заканчивается хорошо. И в этот раз ничего не изменится, Мэтью. Я привыкла думать, что проблема в мужчинах, которых я выбирала, но, в конечном счете, я приняла тот факт, что дело во мне. Я превращаю хороших парней в плохих. Я как… пенисный насос… превращаю мужчин в гигантских придурков. Я та девушка, о которой твоя мама тебя предупреждала — плохие новости.

И у нее такое серьезное выражение лица, я просто не могу не рассмеяться.

— Нет уж.

— Ты меня не знаешь.

— То, что мне известно — просто прекрасно.

Она начинает отрицать мои слова, но я продолжаю давить.

— Ты слишком заморачиваешься. Мы можем просто быть друзьями, которые иногда трахаются, если тебе будет так легче. Новые друзья с замечательной выгодой друг для друга. Я буду твоей чесалкой, когда у тебя что-то зачешется… если тебе захочется секса в два часа ночи — пожалуйста. Только… не трахайся с кем попало.

Она начинает качать головой. До тех пор, пока я не напоминаю ей.

— И завтра может наступить конец света, помнишь? На нас могут напасть инопланетяне… глобальное потепление… надо жить сегодняшним днем. Потому что никогда не знаешь, когда все закончится.

Протягиваю ей руку.

— Используй этот шанс, Ди. Я тебя не подведу.

Ее светло-медовые глаза с тоской смотрят на мою руку.

— Боже, до чего же ты хороший.

Она улыбается. И у меня вырывается:

— …сказала она.

Ди смеется.

Потом она берет мою руку. Они подходят идеально.

Так вот мы и стоим какое-то время, как два впервые влюбившиеся подростка, друг другу улыбаясь. Не говоря ни слова, мы поворачиваемся и идем к ее квартире.

Чересчур серьезно, Ди говорит:

— Мэтью?

Я поднимаю вверх брови.

— Когда ты будешь сыт этим по горло, просто помни, что я пыталась тебя предупредить, ладно?

Я не знаю, с какими придурками Ди до этого имела дело, но такой вот разговор выводит меня из себя. Я твердо настроен доказать ей, что она не права и разрядить обстановку. Так что я наклоняюсь к ней и шепчу:

— Ты слишком красива, чтобы тобой насытиться.

Долорес закатывает глаза. И мне слегка кажется, что она думает будто я несу чушь. Думаю, надо просто называть ее красавицей до тех пор, пока она в это не поверит.

ГЛАВА 8

Просыпаться в месте, которое не является твоим — всегда слегка дезориентирует. Мои глаза открываются от потока солнечных лучей, струящегося через тюль лилового цвета в спальню, по которой разбросаны вещи. Прошлой ночью Ди и я еще немного поболтали, после того, как зашли в ее квартиру. Оказалось, что у нее не было секса с тем братаном. Она сказала, что большую часть того времени, что он провел в ее квартире, он висел на телефоне со своим другом. Идиот. Еще спросила, беспокоило бы меня, если бы у нее был с ним секс — мой ответ был «да». Но… я бы это пережил.

Я натягиваю трусы и потом следую на запах бекона и звук музыки на кухне. Ди стоит у плиты, повернутая ко мне спиной, подпевая под «Beneath Your Beautiful», что льется из стерео, который стоит под ее шкафчиком.

У нее восхитительно ужасный голос — фальшивый и скрипучий — как у кота в период обострения. Ее светлые волосы забраны вверх и заколоты палочкой для еды — с прошлой ночи остались крашеные прядки — и единственное, что на ней было надето — это моя голубая рубашка. Когда песня заканчивается, я хлопаю.

Она поворачивается с лопаточкой в руках.

— Утро.

— Хорошая рубашка.

Она пожимает плечами.

— Поскольку я готовила тебе завтрак, я решила полностью соответствовать образу и надеть ее.

Я делаю шаг ближе и сладко целую ее в губы. Она застенчиво улыбается.

— Ты голодный?

— Ужасно.

Ди подает мне два стакана апельсинового сока, а сама берет тарелку с беконом и омлетом. Мы садимся за ее маленький обеденный стол и начинаем есть.

— Вкусно, — комментирую я.

— Органический бекон индейки. Это как кокаин. Стоит попробовать раз, и ты больше никогда не захочешь свинины.

Пока мы едим, я пользуюсь возможностью, чтобы осмотреть ее дом. До этого, я был слишком занят тем, что хотел заставить ее стонать. Здесь чище, чем я ожидал, и все в разном стиле. Красное допотопное кресло стоит возле круглого стола с мозаичной поверхностью, который рядом с удобным на вид светлым диваном, на спинку которого брошен мягкий коричневый плед. Там и сям разбросаны цветастые подушки, а в углу стоит торшер с бахромой из бисера. Стены украшают несколько фотографий в рамках — на одной из них Долорес стоит рядом с худенькой женщиной с волосами, как у нее, которая, я так понимаю, ее мать. На другой Ди, которой лет тринадцать, одной рукой обнимает за плечо Кейт Брукс, а другой — темноволосого мальчишку, который, должно быть, ее двоюродный брат. Все трое обуты в роликовые коньки.

Я проглатываю полную вилку омлета и спрашиваю:

— Что ты сегодня делаешь?

— Мне надо попасть на рынок в Бруклине… и больше ничего.

— Хочешь, проведем время вместе?

— Ладно.

— Сначала заскочим ко мне, я приму душ, и мне еще по-быстрому нужно в одно место, но потом, я думал, может, мы смогли бы прогуляться в Центральный Парк?

Прелесть проживания в городе в том, что всегда можно найти, чем заняться. Даже если ваша задница сидит в парке на скамейке, и вы кормите голубей, все равно сохраняется чувство, что вы чем-то заняты.

— Звучит отлично. Пойду оденусь.

Спустя тридцать минут, Ди приняла душ и теперь выходит из своего здания. Волосы собраны в пучок, на ней серебристый топ без бретелек, черные кожаные штаны, и пятнистые туфли. К счастью, мой неправильно припаркованный байк все еще на месте и без квитанции о штрафе. Ди с одобрением смотрит на байк. Она проводит рукой по сиденью, а мне это напоминает, как она проводила своей рукой по моему животу, опускаясь все ниже и ниже. Я поднимаю ее руку и целую ладонь.

— Не надо его так поглаживать, если только ты это не намеренно.

Она встает на цыпочки и шепчет мне на ухо:

— Именно намеренно.

Я вытаскиваю шлем из багажника, что сзади моего байка и одеваю его на голову Ди, застегивая его у нее на подбородке. Она просто идеальное сочетание чувственности и обожания, сексуальности и привлекательности — я бы мог взять ее прямо здесь, на улице.