Отмеченный молнией (СИ) - Савенков Роман

Риордан защищался, провоцируя Кармарлока на его излюбленную комбинацию. Подставлялся, открывая нижний уровень. Но отставной поединщик не спешил падать на одно колено с «ударом кабана». Хотя неоднократно имел возможность его применить. Это еще больше укрепляло Риордана в подозрениях. Ему хотелось поговорить с Кармарлоком на чистоту, прощупать, что у того на душе. Но сначала требовалось закончить бой. Риордан улучил момент и контр-темпом, на опережение, прошел сопернику клинком в грудь. Он не стал причинять бывшему наставнику боль, а лишь обозначил удар и отскочил в сторону.

Кармарлок поднял вверх меч в приветственном салюте, одновременно благодаря Риордана и признавая поражение.

– Неплохо, малыш, весьма неплохо, – усмехнулся поединщик. – Но кое-что мне не понравилось. Раньше ты бился, как боец, а сейчас фехтуешь, как мастер. Ты совсем перестал опасаться противника. Слишком веришь в свое умение.

– Что в этом плохого?

– Да, ничего, в общем, – фыркнул Кармарлок. – До того момента, пока ты не нарвешься на равного себе. Ну, что, пойдем в дом? Я распоряжусь, чтобы нам принесли что-нибудь согревающего.

Когда Риордан уже повернулся вслед за Кармарлоком, из одной из хозяйственных построек высунулась худая мордочка Скилленгара. Его протеже тут же приветственно замахал Риордану рукой, но тому не хотелось, чтобы их видели вместе. Он сделал Скилленгару один их тех условных знаков, которыми обмениваются каторжане. Их Риордан освоил в глейпинском каземате. Он легонько провел пальцем от подбородка и ниже по горлу. «Глотай язык» – вот что это означало. Дескать, не подходи ко мне и не разговаривай со мной. Риордан быстро качнул головой в сторону улицы. «Позже, за воротами» – таков был его сигнал. Скилленгар тут же кивнул и вновь скрылся в глубине постройки.

– Ну, ты идешь или будешь стоять посреди двора и вертеться в разные стороны? – Пророкотал голос Кармарлока.

Тот стоял перед открытой дверью дома и наблюдал за Риорданом. Непонятно, заметил ли он ту пантомиму, которая только что тут разыгралась, но лицо у Кармарлока стало хмурым и задумчивым. Риордан прикусил губу. Скверно, если он видел их знаки. Это может плохо закончиться для Скилленгара.

Они поднялись на второй этаж в бывший кабинет Унбога.

– Что, выжил хозяина из апартаментов? – С усмешкой осведомился Риордан, но Кармарлок не принял его игривого тона.

– Принц теперь нечасто тут бывает, так что пришлось переехать в его покои.

Слуга появился буквально через несколько мгновений. Он нес на подносе фаянсовый чайник и вазочку с домашним печеньем. Вина не было. Риордан вопросительно изогнул бровь.

– Так и взаправду больше не пьешь?

– Даже смотреть на эту дрянь не хочу, – поморщился Кармарлок, разливая им по чашкам травяной настой. – Этель беременна двойней, так что скоро нам предстоят веселенькие ночки. Считай, что готовлюсь стать хорошим отцом.

Риордан понимающе кивнул. Замечательно, что жена Кармарлока заново обрела мужа. Он уже хотел задать товарищу один из заранее приготовленных вопросов, но тот успел первым.

– Малыш, не играй со мной. Скажи, ты сюда явился только, как друг? Или как человек Накнийра?

Он встретил открытый взгляд Кармарлока не моргнув.

– Как человек Накнийра.

Кармарлок тяжело вздохнул.

– Так я и думал.

– Но разговаривать собираюсь, как друг.

– Интересно, что у тебя получится. Впрочем, попробуй.

– Вчера пришили Седло. Знавал такого?

– Да вроде встречались.

– Он третий за последний месяц. До этого к праотцам отправили Щербатого и Зуба. Что ты об этом думаешь?

Кармарлок пожал плечами.

– Кто-то желает получить контроль над тотализатором в преддверии войны с Фоллсом. В ход пойдут большие деньги. Поэтому в расход пошел Седло и такие, как он.

– Вы в этом замешаны? – Без обиняков спросил Риордан.

Настала очередь Кармарлока выдерживать пристальный взгляд собеседника.

– Нет. Сам знаешь, принц обещал визиру больше не лезть в это дело.

– И вы держите слово?

– Само собой. Конечно, людям руки не свяжешь, так что они промышляют по малости на улицах. Но ничего такого, за что моему господину пришлось бы краснеть перед Накнийром.

– В чьих руках сейчас находится тотализатор?

– Как раньше, там в основном заправляют люди герцога Эльвара. Но после того, как мы немного отошли от дел, в нем образовался ряд свободных художников. Теперь кто-то пытается с ними разобраться.

– Значит, Седло…

– Ничего не утверждаю.

– Я хочу знать, чем ты занимался вчерашним утром.

– И это разговор друга? – Усмехнулся Кармарлок.

– Вот именно. Это разговор друга, – произнес Риордан и словно холодный ветер прошел по кабинету от его слов, сказанных негромко.

Он мысленно отметил это: «немного отошли от дел». От принца Унбога визир потребовал совсем другого – полностью прекратить все незаконные операции. Член королевской семьи не имеет права пятнать герб Овергора грязными деньгами и кровью простолюдинов. Но Риордан доверял Кармарлоку. Хотя на всякий случай хотел убедиться, что у того имеется железное алиби на время убийства Седла.

После рассказа отставного поединщика ему пришлось признать, что никакого алиби нет и в помине. Рано утром Кармарлок вышел из дому за покупками и вернулся ближе к полудню. За это время он вполне мог успеть выпустить кишки не только Седлу, но еще парочке таких же проходимцев.

Поняв, что ничего большего от Кармарлока он не добьется, Риордан спросил:

– Ты уже знаешь состав нашей боевой десятки? Ну, и какие мысли по этому поводу?

Они обсудили решения Мастера войны, после чего попрощались. Открывая дверь кабинета, Риордан лопатками чувствовал тяжелый взгляд своего бывшего наставника.

Кармарлок был с ним искренним, в этом Риордан не сомневался. Этот человек не умел притворяться, это было ниже его достоинства. Так считал Риордан, но в нем все перевернулось после разговора со Скилленгаром.

Они встретились, когда Риордана по приказу начальника тюрьмы бросили в одну из самых ужасных камер глейпинского каземата. Холод, грязь, невыносимый смрад были привычным атрибутом подземных катакомб. Гораздо хуже было то, что в этой камере заправляли настоящие звери, которые лишали большинство заключенных той жалкой пищи, которую приносил надсмотрщик, а значит – последней возможности выжить. Риордан попал туда со сломанной правой рукой и единственное его желание было тогда – уцелеть самому. Но хозяева камеры не оставили ему выбора. Ночью они попытались его прикончить, но не знали, с кем имеют дело. Риордан отправил к праотцам одного из нападавших, а сам занял главенствующую позицию в местной иерархии. Скилленгар был одним из тех, кто проявил к нему сочувствие на первых порах. Бедолага тогда сам был при смерти от чахотки. Риордан никогда не забывал добро. Он оказал Скилленгару протекцию, а когда вырвался из каземата, сумел добиться, чтобы несчастного заключенного осмотрел опытный доктор.

Овергорские врачи славились на весь мир своими настоями, которые в других странах слыли за эликсиры. Доктор сумел поднять на ноги почти безнадежного больного. После выхода из тюрьмы Скилленгар разыскал своего благодетеля и заявил о том, что теперь он должник Риордана по гроб жизни. Тот тогда поговорил с Кармарлоком и бывшему скорняку определили место при дворе Унбога.

С тех пор они почти не виделись. Скилленгар не смел о себе напоминать, а Риордан, хоть и не забывал о своем подопечном, не мог сделать для него больше, чем уже сделал. Но все изменилось после распоряжения Накнийра. Теперь тайная полиция нуждалась в глазах при дворе принца, а значит пешке, что до поры стояла без дела на шахматной доске, предстояло сделать первый ход.

Сойдя по крыльцу, Риордан нарочито громко попрощался с дворней. Он сделал так, чтобы подать Скилленгару знак – он уходит. А выйдя за ворота, медленно побрел по Цветочной улице в направлении Глейпинского дворца. Как только Риордан завернул за угол на ближайшем перекрестке, то услышал за спиной: