Хранители крови - Элиссон Элиссон

Кажется, спать снова придется в каминном зале.

Глава 4

Под ним снова разверзлось адское пекло. Он летел по кругу, уворачиваясь от гудящего огня. В лицо бил невыносимый жар, и глаза заливало едким потом вперемешку с сажей. Он напрягал зрение, зная, что среди столбов пламени, непременно мелькнет ладонь и потянется к нему. И умоляющий голос позовет. И он спикирует вниз… А в голове будет греметь погребальным колоколом единственная мысль: не смогу, не смогу, не смогу. И навалится обреченность, и жалость — к себе, к жертве, которую придется принести, — заворочается внутри огромным чугунным шаром с острыми шипами.

В этот раз он впервые подумал, что если развернется и ринется к выходу — к чернеющему в противоположной стене прямоугольнику двери, — то останется жив. Кому будет нужна его самоотверженность, если всего через мгновение его проглотит огненная пасть дракона? Ведь он не сможет, он не успеет…

— Помоги мне…

Голос заглушил рев пламени. Он оглянулся, чтобы увидеть, как разворачиваются пылающие крылья двухголового демона, как длинные раздвоенные языки скользят между зубами из белого пламени, а хвост извивается кольцами и молотит по горам спрятанных когда‑то в комнате вещей. Вот он – последний шанс спастись! Изо всех сил рвануться к выходу. Он успеет, успеет…

— Помоги мне…

Узкая ладонь, выныривающая из клубов дыма. Хриплый удушливый кашель. Пламя уже подобралось к фигурке внизу, и она мечется, загнанная в огненные тиски.

Он видит, как вспыхивает черная мантия, а человек кружится и кричит от боли, пытаясь затоптать горящий край. Рвет ткань, сдирая с себя, но она уже оплавилась, прикипела к его брюкам, и те тоже объяты огнем.

— Эй! Хватайся за руку! Держи–и–ись…

Он пикирует. В ушах гудит ветер, а вокруг ревет огонь. Он хватает ладонь… Но, боже милостивый, она слишком скользкая! Почему же, ну почему?! Пасть клацает всего в нескольких сантиметрах от него, опаляя волосы, поджигая прутья метлы. Он взмывает вверх, разворачивается, но метла не слушается. Его мантия вовсю полыхает, развеваясь за спиной, огонь добирается до кожи… и ему кажется, что с такой дикой, нечеловеческой болью горят его крылья…

Гарри распахнул глаза, с громким сипением втягивая холодный воздух. Во рту пересохло, словно он слишком долго дышал через рот. Мрак ослепил, будто залепив глаза черной жижей, и юноша часто заморгал. Поднес к лицу дрожащие руки, чувствуя под пальцами остывающие бисеринки пота. Сглотнул насухую и шумно выдохнул, подтягивая к груди колени и устало упираясь в них локтями.

Совсем рядом — поначалу он не обратил на это внимания — раздавалось монотонное мычание. Тихое–тихое, похожее на чью‑то отчаянную попытку подавить сильную боль. Ему вторило едва слышное поскрипывание диванных пружин.

— Эй, — тихо позвал Гарри.

Мычание прекратилось.

— Опять приснился кошмар? — шепотом спросила Луна.

— А я опять тебя разбудил?

— Нет, что ты. Я не спала.

Гарри нащупал на столике у дивана очки. Надел, прищурился. Темнота наполнилась зыбкими контурами. Он не смог бы отличить кресло от столика или картину от подсвечника, но ему удалось уловить легкое движение у стены, где, он помнил, стояла кушетка.

— У тебя что‑то болит? — неуверенно предположил Гарри. — Вторую ночь не спишь.

— Нет–нет, ничего, — по мягкому звучанию голоса он догадался, что она улыбается. — Просто… — секундная пауза, — мне кажется, в этой комнате кто‑то есть.

Гарри оторопело завертел головой. Рука сама нырнула под подушку за палочкой.

— Блейз, — пробормотал он, пытаясь вспомнить, где именно сейчас должен находиться слизеринец — на полу или в удлиненном магией кресле?

— Еще Малфой, — этот вечером обозлился на авроров, не позволивших ему занять комнату на втором этаже. Попытался заставить эльфов приволочь кровать прямо в зал, а когда та не уместилась, стянул с нее покрывала и подушки и устроил себе шикарное лежбище перед камином.

— Нотс и Брустер, — закончил перечисление Гарри. Авроры мирно похрапывали: одного сон сморил у дверей в холл, второй прикорнул на стуле у выхода к лестнице.

— Я имею в виду, кто‑то посторонний, — возразила Луна. — Слышишь?

Гарри прислушался. Мерное сопение нескольких человек и еще какая‑то возня… Ах, ну да, "Чудовищная книга о чудовищах". Луна не позволила ему бросить ее в камин. Точнее, он и не успел заявить о своем намерении. Девушка просто встала со стула и осторожно, заботливо взяла книгу из его рук. Без единого слова.

— Я ничего не слышу. Думаешь, это нарглы? — тупо спросил Гарри. Рукоятка волшебной палочки уже нагрелась в его ладони.

— Вряд ли, — серьезно сказала Луна. — Я повесила амулеты над камином и возле двери. Папа всегда так делает, если приходится ночевать в незнакомом месте. Есть еще такой заговор против черного бешенства, — невпопад добавила она.

— Что?

— Я пробовала, не помогает, — Луна расстроено вздохнула.

— О чем ты? — Гарри показалось, он снова бредит. Или она?

— Мне кажется, это существо… оно пыталось забраться ко мне в постель. И украло мою волшебную палочку.

— Что?? — Гарри откинул мантию, которой накрывался вместо одеяла, и резко встал. — Люмос!

На конце его палочки зажегся крошечный голубой огонек. Лучики брызнули во все стороны, выхватывая из темноты очертания мебели и ковров. Луна с отрешенным выражением лица сидела на кушетке, обхватив руками колени, и медленно раскачивалась из стороны в сторону.

— Ты уверена? — Гарри направился к ней, освещая путь волшебной палочкой: не хватало еще грохнуться и всех перебудить. — Куда ты ее положила?

— Она лежала у меня в кармане, — сказала Луна, с грустью глядя на скомканную голубую мантию, свисающую с края кушетки. — А сейчас ее там нет.

— Она могла выпасть, — Гарри опустился на корточки и заглянул под кушетку.

— Ее украли, — Луна покачала головой. — Конечно, ничего страшного, я всегда смогу купить себе новую палочку. Просто странно. Обычно у меня пропадает одежда или обувь. Сейчас посмотри, башмаки на месте, — она перегнулась через край кушетки, потом выпрямилась. — Ну, и то, что я еще месяц не смогу попасть в лавку Олливандера, не смогу колдовать… Может, это как‑то повлияет на зачет по практике? Как ты думаешь?

Гарри поднял ее мантию, повертел в руках и встряхнул. На пол посыпались старые почерневшие желуди, кусочки коры и еще что‑то сморщенное, похожее на птичьи какашки.

— Это гриб мон–мон, — объяснила Луна, заметив его удивление. — Привлекает удачу. А желуди мы с папой собирали в прошлом сентябре, когда ходили гулять.

— И ты хранишь их до сих пор?

— Разве в этом есть что‑то странное? — Луна улыбнулась. — Они красивые.