Реконструктор. Дорога в один конец - Александр Конторович

Так нет же!

Как деревенский куркуль, тащу его на горбу – жалко! (за него деньги плачены…) Ага, и еще три ленты, совсем сдурел…

Может, и впрямь его куда-нибудь тут присунуть? Ведь не догоню же своих!

Нет, решено, оставляем эту железяку.

Вот, кстати, место приметное (зачем?!), чтобы его заныкать… (назад тащить собрался?)

Тут когда-то шли бои.

Кто и кому здесь тогда навтыкал, сказать сложно. Но, исходя из того, что данное местечко находится ныне в немецком тылу, можно предположить, что в итоге нагрели-таки нас. Полузасыпанные взрывами окопы, перепаханные снарядами огневые ПТО – резались тут свирепо. На траве то и дело натыкаюсь на пожелтевшие остатки бинтов, россыпи гильз – обычные следы жаркого боя. А вот и пулеметное гнездо. Оно прямо-таки засыпано гильзами, видать, «максим» оторвался на всю катушку. Аж по щиколотку – ей-бо, не вру! Самого пулемета, разумеется, нет – унесли. А вот одна из коробок – осталась, та, что с банкой воды (ныне пустой) и маслом. Оно, кстати, в наличии, не забрали. Подобрав в окопе плащ-палатку, кладу на нее трофей, вытаскиваю из сидора ленты и заворачиваю все это в брезент. Поливаю сверху маслом из максимовского «ЗИПа». И, уложив добро на дно окопа, попросту засыпаю это все гильзами – их тут для этого вполне достаточно.

Вот и славно. Место приметное – назад топать будем, заберем.

Почти пятнадцать кило долой – эх, я и припущу!

Ну, не бегом, разумеется, здесь все же не стадион, но скорости поприбавлю ощутимо.

Так оно и оказалось, до места предполагаемой дневки я дотопал достаточно быстро. Только вот никого там не нашел…

В принципе, не так уж и страшно, то, что комвзвода-один уведет отсюда народ, было вполне предсказуемо. Он мужик грамотный и предположить то, что я могу и не дойти благополучно, просто-таки был обязан. На мой взвод, надо полагать, Никонова поставили. А что? Он боец опытный, замкомвзвода. Потянет…

Присядем и пораскинем головой.

Что дальше делать?

Месторасположение объекта я знаю, прикинуть, кто и откуда ударит, тоже могу. Как-никак сам этот план и помогал разрабатывать. Время атаки в принципе менять не станут. Быстрее просто не получится, а откладывать небезопасно. Почти сотня вооруженных бойцов незаметно в лесу долго не просидит, тем паче под боком у этих «сарайчиков». Там небось патрули исправно по лесу чешут.

Не будет Малашенко рисковать, меня поджидаючи. И правильно, между нами говоря, сделает. Семеро одного не ждут.

Чай, не маршал пропал – комвзвода, этого и заменить можно.

И как все это отразится на мне? Да никак. Куда шел, туда и дальше пойду, чай, не в первый раз-то… Оружие есть, харч и боеприпасы имеются, жив-здоров. Чего еще надо-то? Иди и не хнычь!

– Надо отменять операцию!

– Сдурел, старлей? – Федоткин повертел пальцем у виска. – Кто тебе такое позволит?!

– Ну… вы же можете доложить…

– Что?! Что я должен доложить туда? – ткнул пальцем вверх майор. – Мол, долбанутый по башке унтер рассказал нам… Тебя по башке стукнуть – так, поди, и запоешь!

– Но они же ждали наших разведчиков… – слабо возразил ротный.

– Которые должны пройти по их тылам полсотни верст и там чего-то рвануть… Так унтер сказал?

– Нет…

– С чего же такая паника, товарищ Горячев? Не уверены в своих бойцах?

– Уверен. Но…

– Все «но» надо было озвучивать д о получения приказа. Тогда это имело смысл, не спорю. А сейчас? – недобро прищурился штабной.

Ротный промолчал. Да, разумеется, у него были возражения – много! Но озвучивать их теперь?

Поздно…

Майор вытащил из вещмешка флягу, поднес к уху и взболтнул. Кивнул и, пододвинув стаканы, налил граммов по сто.

– Пей! Это приказ!

Водка провалилась в желудок совершенно незаметно. Но на душе малость полегчало.

– Вот что я тебе скажу, старлей! Может быть, ты прав. А может – я прав. Сейчас ни то, ни другое проверить невозможно. Вполне вероятно, что немцев просто достали рейды твоих ребят, и они решили с вами жестко разобраться. Может такое быть?

– Да.

– Вот! Но – вполне вероятен и твой вариант. И как теперь быть? Как думаешь, авиаразведку и бомбовый удар по складам легко организовать? В смысле – мне организовать? Мало ли, может у меня личный авиаполк где-то завалялся…

– Нет. Думаю, что и комдив наш сразу бы не смог.

– Без всяких «бы»! Не смог бы, это уж ты мне поверь. Понимаешь теперь, кому я докладывать должен? И что докладывать? Россказни стукнутого фрица?

– Не знаю…

– А я что – о семи головах? Все про всех знать и ведать должен? Вот! – На стол лег лист бумаги. – Пиши!

– Что писать и на чье имя адресовать рапорт?

– Комфронта пиши, чего уж тут миндальничать? Карандаш тебе дать?

– У меня есть… – расстегнул планшет ротный.

Минут через пять он протянул штабному исписанный лист бумаги. Тот внимательно прочел рапорт, хмыкнул и покачал головой:

– Смелый ты! Уважаю! Ничего не побоялся. И как думаешь, каков будет результат?

– Операцию отменят…

– Отменят вылет бомбардировщиков – в лучшем случае. А бойцам своим ты как об этом передавать собрался?

– Но они же должны дать условный сигнал о прибытии! Сделать из полотнищ на земле условный знак – тогда и ударят самолеты, – с надеждой в голосе произнес Горячев.

– Угу… про вариант атаки без поддержки с воздуха позабыл уже? А ведь мы все этот случай разбирали! Мало ли… нелетная погода, немцы в воздухе… Было ведь?

– Было… – Под ротным словно пол качнулся.

– Ну да! Так что атака произойдет в любом случае, старлей! Уж тут ты мне поверь, хорошо? Увидят самолеты сигнал или нет – ничего сообщить твоим ребятам мы попросту не сможем.

– А минометчики? У них же связь есть?

– Откуда, родной? Им и свое-то добро дай бог сил дотащить… – Майор только рукой махнул. – Да и не нужна она им там…

– И что тогда мне делать?

– Сейчас – спать! Ты мне с трезвой головой нужен будешь!

– А… рапорт?

Штабной аккуратно сложил лист бумаги и убрал его в полевую сумку:

– У меня пока полежит…

На ночлег я забрался в самую чащобину. С таким расчетом, чтобы любой полоумный, который захочет меня здесь отыскать, неминуемо прошелся бы ногами по трескучим веточкам. Пусть он там потопает, заодно широко оповещая всю округу о своем приближении.

Устроившись поудобнее, вскрыл банку тушенки и прикончил парочку сухарей – в брюхе довольно заурчало. Вот теперь можно и на боковую! Опустошив добрую треть фляги, укладываюсь спать.

По всем расчетам, наши должны достигнуть рубежа развертывания только завтра к вечеру. Пока там минометчиков найдут да позиции разведают – еще день долой. Опосля всего этого надобно подать сигнал самолетам, разложив в определенных местах куски белой материи. И только после того, как самолет сделает круг, подтвердив тем самым, что сигнал им понят, ожидать на следующий день авианалета. За это время ребята должны скрытно подойти к объекту, занять позиции и одновременно с налетом авиации выдвинуться максимально близко к пресловутым сарайчикам. А дальше – по обстановке. Решит Малашенко, что целесообразнее атаковать во время бомбежки, – пойдем. Хотя, откровенно говоря, я на бомбежку рассчитывал больше, нежели на нашу атаку. Не слишком сильный я спец в авиации, однако полагаю, что десятком бомб по пятьдесят килограммов можно сделать больше, чем десятком двухсотграммовых тротиловых шашек. Даже если в цель попадет одна бомба из десяти, так, один хрен, эффект будет более ощутимый (даже и на расстоянии). Там, на складах этих, поди, не десяток снарядов лежит? У немцев, насколько мне помнится, стапятидесятимиллиметровый снаряд весит около сорока килограммов. И взрывчатки в нем – чуть менее половины общего веса. Так что жахнет весьма ощутимо… ноги бы вовремя унести.