Волчонок - Варвара Шихарева

не сделал и ста шагов, как лес озарила первая молния, а где-то вдалеке сердито заворчал гром - такие знаки надвигающегося ненастья поневоле заставили меня перейти на быстрый шаг, а потом я и вовсе сорвался на бег, ведь после третьего громового раската ливень пошёл сплошной стеной.

Я мчался вдоль извивающейся змеёй тропы, полагаясь больше на удачу, чем на зрение, а потому, когда заросли неожиданно окончились, не смог резко остановиться и вылетел на расчищенную поляну, точно камень из пращи, но, бросив лишь один взгляд на высящееся передо мною укрепление, немедля юркнул обратно под деревья и затаился под ними, словно мышь, истово молясь Железному Волку, чтоб хозяева постройки меня не заметили...

Это было неудивительно: обитатели высокого, основательно построенного частокола явно не жаловали незваных гостей - в участившихся молниевых сполохах было отчётливо видно, что почти на все острия ограды надеты человеческие черепа, а над окованными железными полосами воротами ветер трепал волосы лишь недавно насаженным на частокол людским головам. Пшеничные локоны девушки и седая борода древнего старика реяли над укреплением, точно развёрнутые перед боем знамёна, и я, глядя на них из-за толстого букового ствола, отчётливо ощутил мерзкий и колючий, стекающий по спине к низу живота холодок - с поляны следовало убираться как можно быстрее и незаметнее...

Едва я подумал об этом, как на поляну выехала целая десятка всадников: затаившись среди деревьев, я внимательно следил за ними, невольно отмечая, что почти все конники носят доспехи, состоящие из костяных, наползающих друг на друга пластин, а кожа на их лицах в сумерках казалось серой и нездоровой... А вот едущая между ними женщина не только носила стальной, украшенный чеканкой нагрудник, но и была похожа на злую, поедающую людские сердца, ведьму из сказок Брунсвика - я не мог оторвать взгляд от её вьющихся, точно змеи, смоляных кос, от её лица такой ослепительной белизны, что она казалось снеговой, от её ярко - алых, точно она омочила их в крови, губ...

Это было, как наваждение, но потом женщина остановила коня и холодно обратилась к своей свите:

-Учтите! Ещё одна, такая же скучная, охота - и кто-то из вас отправится на дыбу!

Услышав холодный голос своей хозяйки, конники - все, как один, покаянно склонили головы, а находящийся ближе всех ко мне латник, так и не осмелившись поднять взгляда, произнёс:

- Скучать больше не доведётся, госпожа: обоз из Рокталя уже завтра будет возле Волчьей развилки. Верная и богатая добыча сама идёт к нам в руки!

Другие всадники немедля загудели что-то одобрительное, но один из них, возразил, подняв голову.

-Всё это так, но Игги забыл упомянуть, что этот обоз охраняет целая армия. Я думаю, что это может оказаться ловушкой, подготовленной для нас Эргерами: я слышал, что они поклялись отомстить за дочь, во чтобы это ни стало, и даже наняли для этого того самого демона, что два месяца назад не только отбил нападение Лузеля на крейговский обоз, но и самого нашего соседушку спалил вместе с его логовом!

Женщина же, услышав это предостережение, зло усмехнулась:

- Демон?! Полно тебе, Рольдо - в Оркане так можем называться лишь мы! - а потом она, поигрывая своею семихвостой, с резной рукоятью, плёткой, небрежно добавила. - Лузель всегда был дураком и горьким пьяницей - странно, что его не отправили к праотцам раньше!..

Но посмевший перечить женщине латник вновь отрицательно качнул головой.

- Даже если это и так, госпожа, вам всё равно следует быть осторожной. Удача изменчива и непостоянна, а этот рыжий наёмник...

Договорить он так и не успел - меткий и хлёсткий удар плётки оставил на лице воина кровавые полосы, но он лишь покачнулся в седле, не издав ни звука, а женщина зло сверкнула на него глазами:

- А что наёмник?.. Если он окажется достаточно смекалист, то присоединится к нам - я всегда ценю по достоинству смелых бойцов... Ну, а если он окажется таким же глупцом, что и его собратья, уже не раз наведывавшиеся к нам в гости, то заменит уже надоевшего мне старикашку над воротами... Неужели ты забыл, трус, что камень даёт нам удачу и неуязвимость, если только мы не забываем хорошо накормить его свежей кровью... Кстати, о еде - я тоже проголодалась!

Нехорошо усмехнувшись, женщина направилась к распахнувшимся перед нею воротам частокола и воины цепочкой последовали за ней. Когда же тяжёлые створки захлопнулись за разбойниками и их жутковатой предводительницей, я с опозданием понял, что на самом деле дикую чужеродность увиденным мной людям придавало то, что за всё время разговора на их одежду и волосы так и не упало ни одной дождевой капли, в то время, как я сам уже промок до нитки под непрекращающимся ливнем...

Поражённый этим открытием, я снова посмотрел в сторону омываемого дождём частокола, и в новых отсветах молний отчётливо различил, что локоны убитой девушки продолжают развиваться и пушиться на ветру, нисколько не отяжелев от влаги! Это уже было самым настоящим мороком - зашептав непослушными губами очередную просьбу к Железному Волку оберечь меня от непонятного колдовства, я встал и повернулся в сторону леса... И тут же вновь оказался на корточках, а моя мольба оборвалась на полуслове: не более чем в двух шагах от меня, прямо за соседним стволом, затаился облачённый в короткую крейговскую кольчугу воин: он, как и я, пристально наблюдал за происходящим на поляне, то и дело нервно оглаживая рукоять длинного, притороченного к поясу кинжала.

Пока я, окончательно сбитый с толку происходящими вокруг меня несуразностями, пытался понять, как "крейговец" смог так незаметно оказаться подле меня, и почему он, находясь рядом, он не видел меня в упор, к нему подошёл ещё один ратник. Он был высок и широкоплеч, а его доспехи представляли из себя причудливую мешанину из лаконских и грандомовских лат, а лицо скрывало вороненое забрало молезовского гребенчатого шлема. По-прежнему не замечающий меня крейговец подошедшего почему-то заметил сразу - обернувшись к нему, он нетерпеливо спросил:

- Змейское логово прямо перед нами! Чего же мы ждём?

Словно бы опасаясь, что тихое ворчание товарища может быть услышано засевшими за частоколом разбойниками, подошедший предостерегающе поднял руку, и, склонив голову, стал к чему-то прислушиваться. Видя, что и этот воин ведёт себя так, словно бы меня не существует, я уже и сам засомневался в том, что видят мои глаза: вытянув руку, я с замирающим сердцем коснулся стального наруча "крейговца"...Так и не ощутив