Белые розы Аризоны - Патриция Нолл

Когда ты вынуждена сама наводить порядок, все представляется в совершенно ином свете. Со смущением вспомнила Жанна, какой хаос обычно оставляла их домработнице Фионе. А ведь убирать за другими, как она сейчас поняла, — удовольствие ниже среднего, даже если тебе за это платят деньги. Зато теперь, возвратившись в родной дом, она будет с большим уважением относиться к труду Фионы. Это уж точно!

Впрочем, я и так дома! — мелькнуло у нее в голове. Но Жанна тут же с негодованием отогнала от себя непрошеную мысль.

Прибравшись на кухне, Жанна принялась с величайшим усердием изучать поваренные книги Эмми и в конце концов обнаружила в них довольно простой рецепт приготовления бифштекса с перцем. Вот здорово! Сету не придется обучать ее, как жарить бифштексы.

Дом теперь целиком лежал на Жанне, и для начала она решила осмотреть все его комнаты. Взяв для отвода глаз метелку из перьев для пыли, она поднялась наверх.

Там находились четыре спальни и две ванные комнаты. Самая большая комната принадлежала Эмми — здесь они с мужем жили после покупки дома в конце шестидесятых годов. Стену напротив кровати украшал писанный маслом портрет седого ковбоя верхом на коне. Эмми как-то говорила, что их соседка нарисовала большой портрет ее мужа.

Жанна замерла на секунду, очарованная мастерством художницы, сумевшей вдохнуть жизнь в свою работу. На морщинистом лице мужа Эмми сияли молодые веселые глаза, и Жанне померещилось, что он вот-вот откроет рот и расскажет какую-нибудь забавную историю.

Сила характера, о которой свидетельствовал весь облик старого ковбоя, заставила Жанну вспомнить об отце. Вот уж у кого в избытке и сила, и характер, но начисто отсутствует чуткость. Она подумала также о матери и братьях, которые — она в этом не сомневалась — сейчас беспокоятся за нее. Да и отец, бесспорно, тоже охвачен тревогой. Но Бен Уитли слишком упрям, чтобы признаться даже самому себе, что дочь покинула родной дом по его вине. Если ей вздумается сейчас возвратиться или даже позвонить по телефону домой, он по-прежнему будет пытаться вертеть ею. Отцу не надоедало твердить, что она упряма, как одно известное животное. Если это и соответствует действительности, то ничего удивительного — ей было от кого унаследовать эту черту. Сейчас Жанна скучала по отцу, но твердо решила, что после возвращения домой повернет все по-иному. Обдумав таким образом ситуацию еще раз, она гордо расправила плечи и отправилась осматривать остальные комнаты.

Комната Сета оказалась в самом конце коридора. Окнами она выходила в яблоневый сад. Обстановка была самая простая: аккуратно застеленная двуспальная кровать, высокий платяной шкаф красного дерева и старомодное кресло-качалка с глубоким мягким сиденьем. Не удержавшись от искушения, Жанна уселась в него и покачалась.

Оно было словно специально сделано под ее рост, и, качаясь, она живо представила, как в нем сиживали женщины из рода Броуди, баюкая своих младенцев, прислушиваясь к звукам сельской жизни и любуясь созревающими плодами на яблонях.

Мечтательное настроение, овладевшее Жанной, снова вернуло ее в родной дом. Вспомнился диван у окна, прикорнув на котором они с матерью частенько беседовали по душам. О, Жанна очень хорошо представляет себе, что бы сказала мама по поводу ее исчезновения! Стремление дочери к самостоятельности она, конечно, одобрила бы, но за бегство из дому побранила бы. Досталось бы Жанне и за то, что она не рассказала Сету всей правды о себе. Чувствуя свою вину, Жанна заерзала в кресле, и оно в ответ жалобно заскрипело.

Жанна со вздохом огляделась, оттолкнулась ногой от пола, приводя кресло в движение, и снова погрузилась в свои мысли.

А ведь Сет, скорее всего, окажется последним из Броуди, раскачивавшимся в этом кресле! С какой твердостью он заявил, что никогда не женится, потому что жизнь в Фоун-Крике слишком трудна для женщины! Тем не менее многие поколения женщин, носивших фамилию Броуди, сумели ее вынести. По словам Эмми, Сет был единственным ребенком своих родителей. Кому же после него достанется ранчо? Сомнений быть не может — оно перейдет в другие руки. И он, положивший столько труда на то, чтобы вернуть его своей семье, безропотно смирится с этим?

Жанна дотронулась до рта. Эти губы он сегодня утром целовал. Для него этот поцелуй ничего не значил, следовательно, и для нее не должен иметь никакого значения. А тем не менее имеет! Но почему?..

Сет из той категории мужчин, которые волнуют женщину, сами сохраняя хладнокровие, но если это так, то почему же она заметила в его глазах признаки уязвимости? Не говорит ли это о том, что на самом деле он навряд ли полон такой уж решимости скоротать свою жизнь в одиночестве?

Поднявшись с кресла, Жанна прошлась по комнате, затем остановилась около кровати и провела рукой сначала по резьбе на спинке из красного дерева, а потом по выпуклому узору на голубом покрывале.

Усевшись на ее край, она слегка попрыгала, как бы испытывая крепость матраца. Судя по чистоте, уборщица Сету не нужна. Он сам убирает комнату.

Да полноте, убирает ли? Жанна вспомнила, как представляли себе уборку ее братья. Они просто засовывали все, в этот момент ненужное, под кровать. Повернувшись, Жанна легла на живот, ухватилась за край кровати и нагнулась вниз так, что ее густые длинные волосы коснулись пола.

Но нет! Ни ботинок, ни одежды, ни спортивного инвентаря под кроватью не оказалось. И как она ни старалась, так и не углядела ни одной пылинки. Сет в действительности был таким чистюлей, каким казался.

Погруженная в эти мысли, Жанна и не заметила, что за нею наблюдают. Но тут в поле ее зрения попала пара сапог, которых вроде бы раньше не было. Повертев головой в разные стороны, она дотронулась до них рукой. Настоящие! Откинув волосы назад, она подняла голову и скользнула взглядом сначала по длинным пыльным джинсам, затем по разорванной рубашке и, наконец, по лицу Сета Броуди.

Жанна улыбнулась как можно более беззаботно.

— Готова спорить, вы понять не можете, что я делаю в вашей комнате.

— Точно. И с нетерпением жду объяснений.

Она покраснела так, что ярко горящая лампочка с рождественской елки казалась бы рядом с ней тусклой. Тем не менее она с чувством собственного достоинства поправила на себе майку и сообщила:

— Ищу пыль.

Сет, скрестив руки на груди, с понимающим видом кивнул.

— Да, да, вижу.

— Вам, должно быть, известно, как любит пыль скапливаться в подобных местах? — выпалила она, чувствуя себя последней дурой и понимая, что в ее положении лучше всего было бы промолчать.

— Что за вопрос! Пыль — главная моя забота!