Чужой снег - Татьяна Лайка

— Сгинь! — приказал он мне.

…Ээээ… нет, дорогой, так дело не пойдет… или ты думаешь, что я подожму хвостик и рвану к выходу? А еще через пару десятков минут вы всей деревней прочешете тот небольшой лесок, в котором я могу спрятаться? И принесете мой хладный труп в качестве трофея? Не-е-ет… Не выйдет, меня так не напугаешь! Меня вообще ничем не напугаешь… мне даже все рано, если ты победишь в этой схватке. Мне не жить в любом случае… если я не напьюсь твоей крови, я тоже погибну…

…Прыжок… и моя голова попала прямо в выставленный вперед ухват… но ловкости мне не занимать, а уж вкупе с безысходностью…

…Отпрыгнув от «оружия» мужика, я тут же развернулся, дабы не давать ему расслабиться и найти что-то более подходящее… хотя шея немилосердно болела от ушиба… прыгать вторично не было желания… да и возможности…

…Ага! Вот он, выход! Давай… давай… иди по стеночке… вот так… ближе к углу… молодец… Когда мужчина оказался зажат в угол между печкой и бревенчатой стеной, я все-таки прыгнул… но в сторону… лапы на миг коснулись белесой стены и, оттолкнувшись, я накинулся сбоку, с первого раза попав зубами в шею, и ловко обойдя таким образом ухват…

…Сопротивлялся он не долго — пока хватило сил…

…Решив, что мальчишка подождет, я занялся мужчиной… их с мальчиком мне вполне хватило, чтобы полностью утолить Голод еще на пару месяцев…

…Убегал я так же, лесом… который скрыл меня от возможных лишних взглядов людей… от взоров внимательных волсбаков… Я путал следы… но прекрасно понимал, что это лишнее… сейчас обернусь обратно человеком… то есть вампиром… и запах от меня изменится так, что ни один хищник найти не сможет…

…Снова боль… снова крик… снова рваная шкура… перестраивающиеся кости и ткани… и я снова в человечьем обличье…

…И снова испачканные в моей крови листья…

…О боги! Что я только что наделал! Я вновь начал чувствовать, как человек… и понимать, что только что произошло… Злость… злость и отчаяние… все равно ничего уже не изменить… бежать… надо бежать, пока тебя не нашли одного посреди леса…

…И я бежал… мчался что было сил… но от памяти не убежишь! Как ни старайся… Я знал это… понимал… но продолжал бежать… Силы покидали мое тело… я не имел ни малейшего представления, где я… как долго так бегу… я падал, вставал и снова бежал… снова падал, и снова вставал… и так пока не упал последний раз, полностью обессилев… даже дышать было тяжело…

…Я знал, что не смогу жить спокойно с таким грузом… я прекрасно знал, что настанет момент, когда я покончу с собой…

…Я потерял сознание…

— Рив, здравствуй, — ласково поприветствовал меня мужчина.

О, демоны, я же его только что убил! И их тоже!

Передо мной по очереди появлялись те, кого я только что видел… Сначала я увидел пожилого мужчину, что поздоровался со мной… затем появилась такая же пожилая женщина, тоже ласково улыбаясь… за ней еще одна женщина… моложе… потом мальчик… он так странно на меня смотрел… будто с сожалением… следующей я увидел девочку… самую младшую из всей этой кампании… она тоже без обиды смотрела на меня…

— Рив, сынок, скажи хоть что-нибудь, — стараясь сдержать непослушный голос твердым, снова произнес мужчина.

Сынок?! Так это отец Рива?!

Его черты лица… строгие, закаленные в битвах, слегка подернутые морщинами… волосы… уже почти седые… и по-мальчишески горящие глаза… и тонкие губы, растянувшиеся в улыбке… Он был рад, действительно рад меня… то есть Рива… видеть.

А эта пожилая женщина тоже с почти седыми волосами в простом деревенском платье, наверное, его мать…

А женщина помоложе… кто она? Ее темные волосы развевались вопреки отсутствию даже намека на ветер, однако подол платья оставался спокоен… как у Миссавы, подумал я.

— Ривент, мы все по тебе ужасно соскучились, иди к нам, — сказала она.

Но Рив опять промолчал. Я лишь почувствовал, как у него увлажнились глаза.

Вот и мальчик с девочкой стоят, держась за руку…

— Братик, меня опять обижали ребята из соседнего двора, — хныкая, пожаловалась малышка. — Тебя-то рядом нет, вот они и обижают.

Рив молчал, а по щеке осколком души покатилась слеза… он оставался стоять на своем месте вопреки протянутым рукам родителей… Сердце щемило и рвало на части… но он стоял… тихо плакал и стоял…

Друг, ну почему же ты стоишь? Иди, обними их всех! Чего ты боишься?

И вдруг я почувствовал все, что бушевало в душе полувампира… ту безграничную боль, которая жестоко сковала его тело… Он не мог подойти… я его понимал… Он не мог даже посмотреть им в глаза…

Он просто стоял, а его самого в пух и прах терзала вина… ее острые зубы мертвой хваткой впивались в его плоть, отрывая куски и проглатывая их…

— Иди к нам. Начнем все с начала, — предложила мать. — Ты будешь человеком, мы будем все вместе.

Рив молчал. Ну же, дружище! Соглашайся! Ведь это такой шанс для тебя!

И опять волна чувств Рива окатила и меня. Я понял, что он не согласится ни за что! На его месте я бы тоже не согласился. Попробуйте жить с сознанием, что в прошлой жизни вы загрызли всех членов вашей семьи, и при этом всем им улыбаться, зная, что они тоже, как и вы, это помнят…

Мой друг, уже временами всхлипывая, молча замотал головой, отказываясь от предложения.

И вдруг картинка перед моими глазами, то есть перед глазами Рива померкла…

— Вот и все, что тебе надо знать, — сказал знакомый голос.

Я, признаться, и не ожидал, что меня вот так выбросят из тела друга… резко и грубо. Я догадался, что Рив остался там и что там сейчас его «испытание» еще продолжается, я понимал, что сейчас они, наверняка, убеждают его на прощание в том, что простили, и так далее и тому подобное. Возможно, теперь он решился подойти и обнять в последний раз их всех, попросить прощения… хоть это и бесполезно теперь.

Удивительно было то, что он, как и я, даже не подумал о том, насколько все это реально… иллюзия это или все действительно так происходит. Однако, чего я собственно удивляюсь: в таком состоянии, как мы с ним, только об этом и думать! Ладно, потом у Леса спросит, тот ему все расскажет.

Перед глазами все еще плыло, но я все же успел заметить, как светящийся шар вновь вынырнул из моей головы, заняв прежнее положение, и снова превратился в рабикана.

— Ну как? — выжидательно уставился на меня он.

— Супер! — съязвил я. — Впечатляет.

— Нет, как ты?

— Я? — не ожидал от него такой заботы. — Да… нормально… вроде бы.

— Что скажешь? У тебя было трудное детство? — поддел меня конь.

— По сравнению с Ривом, мне просто чертовски повезло, — согласился я. — Но как?..