А у нас во дворе (СИ) - Елена Квашнина

   - Он больше не Пастухов, - перебила я. - Подал в отставку.

   - Да ты что? - вытаращился Родионов. Мне его удивление показалось немного неискренним, но я не придала этому особого значения. Интересовало совсем другое.

   Шурик заглотнул кое-как прожёванное печенье, отхлебнул чаю и сунул в рот следующие две печенюшки. Проговорил с набитым ртом:

   - Врёшь ты всё и спишь ты в тумбочке. Скорее, ты его в отставку отправила. Сам он не мог. Не поверю.

   - Хорошо, - тема меня напрягала, - я отправила, он послушно отправился, не взбрыкивал. Ты не отклоняйся, рассказывай дальше.

   - Короче, он попросил взять ему билет. Деньги дал. С чего бы Генка ему отказывал? А через день Шалимов подвалил, тоже деньги дал. На два билета. Попробуй, откажи. А уж после мы узнали, что Шалимов для себя заказал и для Лаврушки. Главное, не переиграешь. Мы с пацанами помараковали и решили, что для тебя будет лучше на другом ряду сидеть. Хоть кино спокойно посмотришь.

   Я задумалась. До слёз тронуло беспокойство обо мне моих друзей, до колик в желудке. Поставить в положение почти лишнего члена компании и даже не догадываться об этом! Ну не дураки? Пойти что ли, башкой о стену постучать? Чью нервную систему эти недотыкомки оберегали, мою или Танечки? Мало Лаврова увела моего Серёжу, ей надо и друзей прихватить в качестве довеска. Тогда вопрос возникает: она увела моего Серёжу, потому что он - Логинов, единственный и неповторимый, - или потому что он мой Логинов?

   - Ладно, - я протянула Шурику раскрытую ладонь. - Давай билет. Полагаю, и поехать я должна отдельно от вас? Как бы сама по себе?

   - Нет, что ты, - струхнул Шурик от моего тона. - Мы такой вариант не рассматривали.

   Зря, между прочим. Следовало бы. Вполне логично, естественно вытекает из их действий. Идти в кино одной - вообще никого не расстроишь, фильм посмотришь в абсолютном спокойствии.

   - Ты доел? - мне хотелось остаться одной, хотелось выть, крушить мебель, бить посуду, вынуждена была мирно улыбаться. - Тогда двигай.

   - Ага, увидимся, - Родионов вышел из кухни, сразу вернулся. - Ничего, что я всю пачку... того?

   - Ничего, - на ухмылку сил наскребла.

   - Тогда я пошёл, - он взял со стола чашку и допил остатки чая.

   - Иди уже, - слова давались с трудом. Закрыла за ним дверь и заплакала. Отревелась на месяц вперёд. Долго умывалась холодной водой, причёсывалась. Докатилась до подмазывания маминой крем-пудрой следов боевых шрамов. Подкрасилась немного. На улице Горького все волки, наверное, сдохли. Пошла к остановке. У булочной остановилась произвести разведку.

   Меня добросовестно ждали. Пропустили один автобус, другой, третий. Лаврова что-то быстро говорила, непривычно для себя экспрессивно жестикулируя. Шалимов, судя по всему, её остужал. Логинов рассматривал облака, птичек, крутил головой по сторонам, почти не помогая Боре. Предпочёл общаться с Шурой. Геныч и Лёнька выглядывали меня, по всей видимости. Сердились. Я никак не могла определиться: ехать с ними, без них, вообще не ехать? Наконец подошёл совершенно пустой троллейбус и решил дело. Вся гоп-компания стала загружаться в заднюю дверь. Логинов шёл в арьергарде. Понятно, не захотели дальше ждать, на сеанс опоздать побоялись.

   Я влетела в переднюю дверь в последний момент. Надеялась, следов прошедшего недавно тропического ливня на лице не заметно. Генка первым меня увидел. Обрадовался, сразу началругательски ругать на весь салон - строгое предупреждение, жёлтая карточка.

   Я шла по проходу между кресел. Все, повернувшись, смотрели на меня. Глаза Логинова вспыхнули, озарились изнутри светом. Шёлковые переливы горького шоколада затягивали в свою глубину. Нет, просто мерещится, мерещится, верить нельзя.

   - Всем привет. Виновата, каюсь. Простите поганку. Ключ от входной двери искала, не сразу нашла. У меня что, лицо перекосило? Нет? А чего вы все на меня так смотрите?

   Логинов, хмыкнув, отвернулся первым. Остальные предпочли высказаться. Мне пришлось выслушать краткие мнения всех поочереди, виновато шмыгнуть носом, пообещать исправиться вот-вот или раньше. После чего все благополучно забыли о моём существовании, занялись обсуждением новостей, другими приятными разговорами.

   Я оказалась в одиночестве. И очень остро его ощутила. Острее, чем недавний бойкот. Села одна, за спинами ребят, уставилась в окно, не видя привычного уличного пейзажа. Оно мне надо было, это представление? Стоил ли поганый эротический фильмец унижений? Существовало подозрение, что и не эротический вовсе, а лёгкая порнушка. Впрочем, меня и эротика пока не влекла. Обычно, если герои целовались или ласкали друг друга, я стеснительно опускала глаза, испытывая неловкость. Не находила в себе готовности наслаждаться откровенными сценами. На "Эммануэль" пошла за компанию, ради парней. Им свербело. Но раз ситуация изменилась, стоит ли вообще ходить?

   У видеосалона поняла - не стоит. Сделала вид, будто вхожу в зал вместе со всеми, последней, - мы опаздывали, и ребята торопились занять места - сама же юркнула в толпу. Надеялась, спутники внимания не обратят, как не обращали на меня внимания всю дорогу. Пошла в кассу и сдала билет.

   Выбралась на улицу. Постояла, размышляя. Обидно, если вечер пропадёт. В соседнем видеосалоне крутили "Греческую смоковницу", начало сеанса на час позже. Отлично, пусть ребята знакомятся с "Эммануэль", я буду обозревать эту самую "Смоковницу". Как позже выяснилось, ничуть не прогадала. Наоборот. Стеснение не замучило, глаза не опускала и удовольствие получила. Очень красивый фильм.

   Воронин обиделся, что я приобщалась к эротике без него. Про "Эммануэль" высказался:

   - Редкостно пошлый фильм, хотя полезный. Особенно для тебя. А музыка там действительно супер.

   "Греческую смоковницу" он полностью одобрил и предложил посмотреть повторно, только вместе, у него дома. Ага, размечтался! Я себе не враг.

   Генка с Шуриком не разговаривали со мной недели две. Фролов тихонько, постоянно оглядываясь, - не застукают ли его Золотарёв с Родионовым на мелком сепаратизме, - поведал следующее. Про меня вспомнили только по окончании сеанса, выйдя на улицу. Логинов задал Генке вопрос: "А где ваша сколопендра, куда делась?" Тут-то и вскрылось, что я ушла, никого не дожидаясь и не предупредив. На всякий случай меня подождали, поискали. По настоянию Серёги, нервничающего из-за опасения, что я могла влипнуть в очередную гадскую историю. Потом устали слушать нытьё Лавровой, плюнули и поехали домой. Я честно призналась Лёньке, мол, обиделась на них и кино совсем не смотрела, сдала билет. Про "Греческую смоковницу" благоразумно умолчала.