Настоящее зрение (СИ) - Хитрюга

Быстро осмотревшись, Дженни увидела хозяина дома, сидевшего за столом, к середине, которого была прикрепленная полукруглая пила. Сам же Джеймс сидела за ним, держа руку у груди. Он был без очков, и все его лицо выражала ужасную боль.

- Что случилось? - спросила девушка, понимая, что вопрос был довольно глупым, потому что сама все видела и понимала.

- Ничего страшного, - прошептал парень, не особо радуясь тому, что здесь гости.

- Оно и видно.

Она подошла к нему ближе и, взяв его ладонь, которую тот с неохотой отпустил, увидела свежий порез вдоль всей ладони. Рана казалась глубокой и довольно сильно кровоточила.

- Сиди тут, - почти, что приказным тоном произнесла Дженни, отпуская руку и быстро выходя из комнаты.

Как спринтер на гонках мирового масштаба, а она вдруг и не собиралась участвовать, домчавшись до ванной на втором этаже и, схватив аптечку, так же быстро вернулась в мастерской. Вытряхнув ящик с разными лекарствами, некоторые из которых девушка видела впервые, стала искать бинт и антисептик, надеясь, что опилок в ране не так уж и много успело попасть.

В этот раз он уже спокойно отдал ладонь, понимая или слыша, с каким остервенением Дженни искала что-то в аптечке, но, как только жидкость, убивающее все плохие микробы и расщепляющие любую грязь, попавшую в рану, судя по их рекламе и предсмертным крикам о помощи, вопившим из телевизора от плохо нарисованных бактерий, попала на разрезанную кожу, его губы сжались в тонкую полосу, не жалея показывать, что это довольно неприятное ощущения. Наклонившись, она стала дуть на больное место, как делают маленьким и не только, чтобы хоть как-то унять боль. Краем глаза, девушка заметила, что все руки Джеймса были в небольших ранках или шрамах, напоминая, как, по всей видимости, трудно было слепому самому учиться постигать станок и строптивое дерево.

Как только бурление, то самое, убивающее вредных микробов, прошло, она аккуратно забинтовала ладонь, отметив про себя, что справилась лучше, чем кто-либо иной.

- Спасибо, - наконец произнес парень, расслабляясь и, даже, пытаясь благодарственно улыбнуться.

- Не за что. Теперь мы в расчете, - ответила спокойно, но довольно гордо Дженни, поднимаясь с коленок, на которые упала, чтобы было удобнее помогать ему. - Ты спас мою ногу, а я спасла твою руку. Все честно.

Она начала собирать лекарства в ящик, служившей аптечкой и стараясь быстрее убраться из общества крестов, разных, но все равно пугающих, даже зная, для чего они все были нужны.

- Все равно спасибо.

Девушка улыбнулась и, всего на несколько минут, самодовольно подняла голову, чувствуя или фантазируя, как свет солнце освещает ее лицо, тоже признавая, что она умничка.

- Не за что, - сказала Дженни, собирая ящик и идя к двери. - Но отстирывать твою футболку от крови я не буду. Пусть это делает миссис Уолтерс и ее милый пес.

Перед тем, как закрыть за собой дверь, ее взгляд поймал веселую и довольно милую улыбку на лице парня.

Глава 20.

Вечером, когда Дженни стояла перед нелегким выбором между шоколадным и ванильным мороженом, позвонили родители, чтобы сообщить, что приедут завтра утром. Обрадовавшись и, наконец, выбрав нужное мороженое, девушка села на диван и, только успев съесть одну несчастную ложечку, осознала произошедшее. Все бросив, она стала бегать по дому, начиная наводить порядок и, на удивление, у нее получилось это довольно быстро. Видимо, «практика» у Джеймса пошла ей и ее навыку уборки на пользу.

На следующий день дом блестел так, словно группа специалистов поработала над ним. Гордая собой, Дженни ждала родителей, чья машина припарковалась у дорожки уже в обед. Подбежав к ним и обняв маму, она поцеловала ту в щеку.

- Здравствуй, дорогая. Как ты? - спросила миссис Саймон, обнимая дочь в ответ.

- Все хорошо.

- Привет, белка. Как дела? - поинтересовался глава семьи, вынимая из багажника сумку с вещами.

Белка - любимое прозвище отца девушки, которое пошлое с ее раннего детства. Имея рыжие волосы и два передних зуба, выступающих вперед, как у мелких грызунов, исправленных пластинками лет в двенадцать, Дженни всегда нравилось, когда мистер Саймон так ее называл, отправляя ее на несколько лет назад, где они жили еще вместе, и работа не занимала так сильно ее родителей.

- Лучше всех, пап. Лучше всех.

Потрепав дочь по голове, троица пошла в дом.

- А где Рейчел?

Этого вопроса она и опасалась. Ее отцу не нравились путешествия в поисках любви своей младшей и бесшабашной сестры. Он всегда считал, что в юности та перечитала романов Джейн Остин, Маргарет Митчелл и остальных романисток, которые очень яро показывали настоящую любовь, которая, к сожалению, в наше время осталась только в книжках. Она это прекрасно знала и, не желая испортить настроение никому, просто немного недосказала правды, как выразился Стивенсон.

- Она уехала к подруге в Калифорнию. Приедет в понедельник утром.

- К подруге? В Калифорнию? - переспросил мистер Саймон, засомневавшись полученной информацией.

- Ага. Она какая-то ее фанатка. Говорит, что картины, нарисованные Рейчел имеют настолько глубокий смысл, что Марианская Впадина это просто лужица на карте мира.

Мужчина тихо засмеялся, а ее мать радостно улыбнулась, такому замечанию дочери.

- Будем надеяться, что это правда, а не очередная ложь твоей тети, чтобы встретиться с эскимосом на Северном полисе.

Дженни закивала, чувствую некую обиду за Рейчел, которую все считали немного « не от мира всего». Да, это выглядело странно, что взрослая, тридцати двухлетняя, женщина ездит по всей стране, чтобы найти того единственного и, раньше, она соглашалась со всеми замечаниями родителей по ее поводу, но, прожив с ней уже три года и осознав ее натуру и легко романтизма, впитавшего в мозг мисс Саймон, все это стало казаться нормальным и довольно привычным.

Послушав рассказы об их работе, Дженни хотела предложить сходить куда-нибудь или, хотя бы, просто посмотреть дома кино, однако не успела: отец улизнул в свой кабинет, просматривая чертежи новых проектов, пока мама с кем-то разговаривала по телефону в другом конце дома, обсуждая, какая порода дикого камня подойдет для кладки камина. Оставшись снова одна, даже с родителями, которые были всего за стенкой, девушка поднялась в свою комнату и стала просматривать глупые и, только иногда, смешные видео.