Поздняя любовь - Кристина Ролофсон

— Я не жалею о том, что создала семью. — Ее голос смягчился. — Все имеет свою цену.

Джед улыбнулся.

— Да, мэм, хотя бы в этом мы с вами сходимся.

Седьмая глава

— Это первая передача, — объяснял Джед, показывая, как пользоваться рычагом переключения скоростей.

— Ясно. — Эбби придвинулась поближе. Это было вовсе не обязательно, но Джед сказал себе, что ее блестящие, пахнущие яблоками волосы совершенно его не волнуют.

— Когда надо переключить передачу, нажимай на сцепление. — Он показал. — Вот так. Поняла?

— Да. — Она повернулась к детям, хихикающим на широком заднем сидении. — Пристегните ремни и прекращайте дразнить Крисси.

Джед взглянул в зеркало заднего вида и заметил улыбку на лице малышки. Ей явно нравилось на заднем сидении, но розовый чепчик с оборками на ее голове выглядел довольно нелепо.

— Зачем на ней эта фигня?

— Что… а, шапочка? Я пытаюсь защитить ее лицо от солнца. Чтобы избежать рака кожи. — Эбби откинулась на спинку сиденья и поправила ремень безопасности. — Поехали, а по пути ты объяснишь мне, когда нужно переключать передачи.

Лучше бы кто-нибудь другой отвез ее в Карсон сегодня, но Тай — человек ненадежный, а у остальных работников есть неотложные дела. Поскольку Джед единственный мог осуществлять банковские операции, а в субботу банк открыт только до полудня, у него не было другого выхода, кроме как завести мотор и пустить машину задним ходом.

— Задний ход требует некоторого навыка, — предупредил Джед, проезжая мимо грузовиков, и разворачивая машину в нужном направлении. — Теперь, что касается сцепления. Я отпускаю сцепление и очень плавно нажимаю на газ, чтобы двинуться вперед. На первой скорости.

— Ясно. — Эбби порылась в сумочке и достала блокнот. — Кажется, пора поговорить о еде. Ты не любишь салаты?

На подъездной дорожке Джед начал набирать скорость.

— Я переключился на вторую передачу. То же самое. Давлю на сцепление, переключаюсь на вторую и отпускаю сцепление. Салаты? Почему я должен их не любить?

— Отлично. Я собираюсь подавать их на обед и ужин. Зачем ты переключился?

— Чтобы ехать быстрее.

— Как ты узнаешь, когда нужно переключаться.

— По шуму двигателя.

— А. — Эбби удивленно на него посмотрела. — Все это начинает казаться мне слишком трудным.

— На обратном пути разберешься.

Эбби снова уткнулась в блокнот, как только они свернули на шоссе и направились на юг, к городу. Джед еще дважды переключал передачи, и теперь они ехали на четвертой скорости, делая около сотни километров в час. В ответ на его объяснения Эбби рассеянно кивнула и спросила, не стоит ли купить ветчины.

— Осенью я заколю свинью, — ответил Джед, — но если хочешь ветчины, покупай.

— Ты давно ее не ел?

«Я много чего давно не делал», — мрачно подумал Джед, радуясь, что Эбби не может прочитать его мысли. Он заставил себя сосредоточиться на еде и вспомнил, что за прошлый год купил больше сотни килограммов бекона.

— Кажется, да.

— Отлично. Я запеку часть в духовке, а остальное можно будет использовать для бутербродов. — Она сделала какие-то пометки в блокноте, лежащем у нее на коленях. Джед тем временем упорно пытался не смотреть в ее сторону. Он чувствовал себя очень странно — уже и забыл, когда в последний раз вез женщину в город. Старый Уолт никогда не заводил речь о бутербродах с ветчиной или салатах. Единственное, о чем с ним можно было поговорить, так это о погоде.

А разговоры о погоде очень быстро надоедают.

— Здесь лето очень жаркое? — спросила Эбби.

— Ну, да, вообще-то. А что?

— Меня интересует, всегда ли нужно готовить горячую еду в жаркие дни. Я составляю меню на месяц.

— Мы много едим. При такой работе это необходимо. Я поставлю вентилятор на кухонное окно сразу же, как вернемся.

— Спасибо.

— Значит, ты останешься на месяц? — Джед и сам понять не мог, почему его так радует это известие.

— Как минимум, — буркнула Эбби, пролистав страницы блокнота. — Я все подсчитала, а сегодня договорюсь насчет ремонта фургона.

Его любопытство пересилило даже обычную сдержанность.

— Как ты умудрилась развестись с преуспевающим адвокатом и остаться без гроша?

Эбби пожала плечами.

— Я была слишком доверчивой. Как ты думаешь, с кем мне надо поговорить насчет починки фургона? Бык обещал сделать это, если найдет детали, но он сказал, что придется перебрать весь двигатель, а это займет много времени, потому что работать он сможет только в свои выходные.

«А это значит, — подумал Джед, — что Бык хочет задержать новую повариху на ранчо как можно дольше. Похоже, он не на шутку влюбился в ее картофельное пюре».

— Ага, но…

— И я решила воспользоваться советом Тоби и поинтересоваться ценами на машины. Можно ведь взять ссуду, если денег не хватит.

— Ну да, только кто даст тебе ссуду, если ты даже не живешь здесь? Когда в последний раз он занимался любовью с женщиной?

— Я могла бы взять машину напрокат, — пробормотала Эбби, не ответив на вопрос. — Но я слышала, что здесь тоже есть свои ловушки. Возможно, это единственный способ добраться до Спокана без поломок.

— Если получится, — напомнил ей Джед, не желая и думать ни о каком Спокане. Он крепче сжал баранку и надавил на газ. Что, черт побери, с ним творится? Если у него осталась хоть капля здравого рассудка, он должен одолжить этой женщине сумму, необходимую для покупки неплохого «седана», и она исчезнет из его жизни в считанные дни.

Но у него нет ни капли рассудка. Черт, она ему нравится. Нравится ее улыбка, нравится запах ее волос. Конечно, Джед мог бы обойтись и без ночных переполохов, и без постоянных вопросов мальчишки, и без огромного количества бутылочек в холодильнике, мешающих достать тарелку с мясом. Семьянин из него не получится. Для этого он слишком стар. Но эта женщина ему нравится. Может, именно потому, что она не задержится здесь надолго, и это избавляет его от любых долговременных обязательств.

Он уже слишком стар для несчастной любви. Когда мужчине исполняется «сороковник», он может больше не бояться всей этой ерунды. Джед еще раз взглянул на Эбби и понял, что бояться надо.

Спрятать кур было легко. Даже дети, поглощенные разглядыванием комиксов на полках магазина, не заметили, что положила Эбби на дно тележки. Она прикрыла ветчиной и туалетной бумагой упакованных в целлофан, славных, ощипанных пеструшек. У них не было имен, они никогда не жили на ранчо и не клевали зерно, которое бросали им дети. Из них можно безо всяких угрызений совести приготовить отличный обед для обитателей «Жемчужины». И никто не узнает, что они были куплены в Карсонском супермаркете.