Опасность сближает - Екатерина Лазарева

тем, что, судя по поджатым как вчера губам, Вика тоже об этом подумала. Интересно, гадает уже, что там у меня за предложение к ней?

— Я тут подумал над твоими словами… — загадочно начинаю.

— Насчёт стоматолога? — тут же язвит она.

Вот ведь стерва. Ухмыляюсь, поймав себя на мысли, что мне это начинает даже нравиться. Похоже, я докатился до того, что мне в Крючковой всё в кайф.

— Вот ты вредина, — почти ласково укоряю, удовлетворённо подмечая, как её сбивает с толку этот тон. Насмешливое выражение на её лице аж стирается, и взгляд Вика как будто смущённо отводит. — Договорить хоть дай.

На этот раз она молчит. Пропало желание мне дерзить? То-то.

— Насчёт моего неумения драться, — выдавливаю неохотно: роль вообще-то так себе. Ну ничего, она временная. «Учиться» я буду быстро, Вика ещё удивится. — В общем… Как я понял, ты умеешь. Может, научишь? Не за бесплатно.

Крючкова предсказуемо недоумевает:

— Вообще-то полно секций, где обучают не за бесплатно. И более профессионально.

Ага, и я в них уже ходил, причём в детстве. Но ей об этом лучше не знать. А вот мне вдруг становится интересно:

— Ты где-то там училась?

— Нет, папа учил, — хоть и отчуждённо, всё ещё глядя на меня с подозрением, но отвечает Вика.

Почему-то вспоминаю, как она погрустнела, когда я отметил в том переулке, что она вся такая фифочка и дерётся. Вика как будто даже стесняется этого навыка?

Интересная вообще девчонка. Ладно уж, через папу подобраться, если что, тоже вполне себе вариант.

— Ну тогда я могу у него подучиться, — предлагаю миролюбиво.

— Он умер.

Чёрт. Вот я идиот. Вика же говорила, что с бабушкой только живёт. Мог бы и догадаться. А где мама, интересно?

Впрочем, эту тему лучше не развивать, и так не туда залез.

— Мне очень жаль, — говорю мягко и искренне.

И вправду ведь сочувствие к Вике окутывает. Даже лезут в голову мысли, как давно и как она с этим справлялась. Ведь явно была близка с отцом.

Она вздыхает:

— Давид, я уверена, что профессионалы обучат тебя куда лучше, чем я.

Ну вот, даже поговорить с ней не даёт, сразу к делу переводит. Что ж… На этот случай у меня заготовлены аргументы:

— Тут такое дело… — мнусь слегка, причём уверен, что правдоподобно. — В общем, ты единственная, кто знает, насколько я не умею драться. Стрёмно выдавать это перед кем-то ещё. В универе все считают, что я в этом хорош.

Вижу, как Вика с трудом скрывает смешок. Усиленно держу себя в руках: ну и пусть думает, что я нелепый показушник и трясусь за свой образ. В качестве начала пойдёт даже это. Потом сама не заметит, как моей будет. И кайфовать от меня тоже будет, восхищаться моими качествами, включая и боевые навыки.

— Даже перед профессионалами стрёмно? — надо отдать Крючковой должное: спрашивает без насмешки, язву в себе отключает. Щадит мои чувства? — Они ко всякому привыкли.

— Перед ними тем более. Видишь ли, глядя на меня, любой думает, что я крут, — последнее как-то само вырывается.

Не то чтобы намёком ей, что я такой и есть, а чтобы вгляделась хоть, а не продолжала думать обо мне как о ничего не способном неудачнике. Я так-то чуть ли не звезда универа, она забыла? И не просто так вообще-то.

Но Вика та ещё непробивная стерва. Только и окидывает меня недоверчиво задумчивым взглядом, а потом продолжает свои аргументы:

— А интернет? Много обучающих роликов.

К счастью, я продумывал все её возможные возражения, да и о чём тут думать? Ответы слишком легко приходят в голову, и даже без подготовки тоже бы напросились, стоило только решить придерживаться образа не умеющего драться дурачка, который слишком дорожит своим имиджем. Чёрт, аж тошно, что меня Крючкова таким воспринимает, даже не зная, на какие тут жертвы иду ради неё. И молчу о правде тоже ради неё.

— Это не то. Нужно, чтобы живой человек контролировал, был рядом и смотрел, как что получается. Да и по интернету могу забросить в итоге.

Мне кажется, или Вика уже чуть колеблется? Не в категоричный отказ идёт, а будто задумывается слегка.

— Я далеко не профессионал.

— Но ведь дерёшься лучше, чем я? — как ни стараюсь, а произнести это в виде утверждения не получается.

Впрочем, Крючкова и не замечает скепсис в моём голосе, если тот всё-таки пролез. Она нагло прыскает, и даже такой короткий смешок от неё одновременно и бесит, и почему-то милым вдруг кажется.

— Это уж точно, — соглашается с моим вопросом Вика, как будто я на самом деле утверждал.

Ну и ладно. Потом отыграюсь.

— Так давай, научи, — подначиваю. — Заплачу.

Специально уже не в первый раз про деньги говорю: судя по тому, в какой больнице лежит бабушка Вики, прижиматься им приходится. Не, я, конечно, знаю, что городские больницы могут быть не хуже частных и про эту тоже потом читал, но в любом случае, любая финансовая помощь Крючковой лишней не будет. Папа умер, мама непонятно где…

А у меня и семья вполне обеспеченная, и сам зарабатываю. Не против делиться. Тем более, ради такого дела. Даже занятно будет посмотреть, как Вика станет меня тренировать.

Судя по тому, как она ощутимо мнётся — я прав насчёт денег. Собираюсь подкинуть ещё парочку аргументов, как Крючкова вдруг выпаливает:

— Два раза в неделю. И ты не выпендриваешься. И не подкатываешь. По тысяче за час.

Ммм, а она своего не упустит. Хваткая девчонка. Ещё и правила мне тут качает.

— Деловой подход, — не сдерживаю ухмылки.

Вика не реагирует, смотрит на меня сосредоточено и строго одновременно. Забавная такая сейчас.

— Первое занятие завтра после пар, — заявляет.

— Как скажешь, — примирительно соглашаюсь.

Да я бы на всё сейчас согласился вообще. Вроде как пока мало что значащая победа — а чуть ли не окрыляет неожиданно.

Глава 10

Вика

С Ариной становится всё сложнее. Оно и неудивительно — сначала я ухожу с пар с Давидом, толком ничего ей не объясняя, а потом этот придурок ко мне подходит с внезапным предложением, которое хочет изложить наедине.

Причём я ведь не могу никому рассказывать, какое оно. Даже Арине. Не то чтобы мне так важно сохранить тайну Давида, что драться не умеет, но вроде как доверился мне. Да и платить будет. Не стоит начинать наши тренировки с разоблачения этого придурка в чьих угодно глазах.

В общем, не нахожу ничего более умного, чем выпалить Арине, что его