Темная душа: надо память до конца убить - Ирина Токарева

– Спасибо тебе за заботу, – она мелкими шажочками продвигалась к ванной, – пока он говорил, – я ее очень ценю.

Оказавшись в ванной, она закрылась на защелку. Из комнаты донеся смех шотландца.

– Катя – ты курица, – заключила Кэт. Придирчиво осмотрелась, открыла душевую кабинку, включила воду. Кабинка начала заполняться паром, – Убегаешь с квохтаньем, прячешься. Мойся скорее, и ложись спать. Ты сегодня не особо убедительна.

Скинув одежду, она встала под потоки воды. Минут десять стояла неподвижно. Вслушивалась в свое разламывающееся от усталости тело. Оно отходило, отдыхало под бьющими струями. Зато на душе стало как-то не очень спокойно. Кэт ощущала чисто женское раздражение. Он проводил ее в спальню вежливо. Пошутил, конечно, но не более. Образец гостеприимного хозяина. Отменная выдержка. Отличная воспитанность. Не предпринял ни единой попытки. Можно подумать в лифте с ней был другой человек!

– Да! Я, естественно, старалась обозначить наши с вами границы дозволенного. Но с чего вдруг вы стали так послушны, мистер Карвер? – она взяла с полочки стеклянный флакон с гелем, вылила на себя его содержимое. Под ногами образовались хлопья ароматной пены. – «Да», «конечно», «все для твоего удобства, Кэт». Джентльмен! Послушание, кажется мне, свойственно вам не больше, чем какому-нибудь аляскинскому медведю. Эдакому гризли, пожирателю душ. Боюсь представить, что не очень нравлюсь вам, мистер Карвер. Я, наверное, недостаточно для вас хороша. Что ж, мне это только на руку. Посплю, уберусь восвояси домой в Даллас. Я вам ничего не должна. Забудем!

Выключив душ, Кэт завернулась в полотенце, сложила разбросанную одежду стопочкой на пуфе. И вышла в спальню. Волосы надо было посушить, прежде чем ложиться. Сдернув полотенце, она стала вытирать им голову, ничего не видя и не слыша.

– Кхм, – еле донеслось до нее через несколько секунд.

Кэт опустила руки, в которых держала полотенце. Глянула из-под взлохмаченных мокрых вихров. Джерри стоял по другую сторону от здоровенной кровати. Держал в руках что-то светлое.

– Кхм, – повторил он. Несколько смущенно. Глаз, в прочем, не отвел.

Девушка повернулась боком, чтобы не демонстрировать свое обнаженное тело во всей красе, но и прикрыться не потрудилась.

– А постучаться? – осведомилась она.

– Я стучался…, – он развернул футболку и поднял ее повыше, демонстрируя, – Честно. Но ты не ответила. Я думал, ты все еще в ванной. Смотри, что я тебе принес.

– ага..

Ее гладкая, распаренная после душа кожа золотилась в свете ламп. Лицо оставалось в тени, чему Кэт теперь несказанно радовалась. Он не видит ее горящих огнем щек. Джерри, этот бесцеремонный Джерри, недавно такой сдержанный и невозмутимый, бесстыдно разглядывает ее. Взгляд скользит снизу вверх, от длинных ног к стройным бедрам без капли жира и плоскому животу, выше к плечам красивой лепки и высокой груди с маленькими розовыми сосками. Ей хотелось обмотаться полотенцем, но она не делала этого. Он откровенно пожирает ее глазами. Значит, ошиблась, рассуждая о нем в душе. Значит, достаточно хороша.

– Давай мне это… Я оденусь, – она протянула к нему руку.

Ему нужно было пойти навстречу, чтобы передать футболку. Кэт. Обнаженная. Притягательная. Дьявольски красивая. Дурманящая разум женщина. Какая у нее нежная кожа. Вот бы дотронуться до нее, почувствовать ее вкус, ощутить запах… Ее рука протянута. И кровать так приглашающе широка, расправлена. Что еще нужно, чтобы пойти навстречу? Другая манера поведения. Она ведет себя, как королева, застигнутая врасплох слугой в неподобающем виде. Не стесняется, но и не зовет.

– Джерри, мне нужно одеться.

– Держи, – он скомкал футболку и бросил ее Кэт. Она поймала, медленно, немного неловко натянула ее на себя. Гибкое тело с соблазнительными формами скрылось под тонкой тканью.

– Спасибо. Не смею тебя больше задерживать. Спокойной ночи.

– Твой чемодан у комода. Я занес, – он спиной продвинулся к открытой двери.

– Я вижу, – она изогнулась, поправляя подушки, потянулась к ним через кровать. У него пересохло во рту от этого ее движения, – Он мне сейчас нужен. Надо надеть нижнее белье.

Джерри снова сделал шаг. Ударился спиной об косяк и громко ойкнул. Кэт прыснула. Отвернулась.

– Джерри, ради всего святого. Не покалечься. Пожалуйста.

– Не волнуйся за меня. Спокойной ночи, – официально простился шотландец и вышел, потирая ушибленный позвоночник. Плотно прикрыл за собой дверь.

Девушка послала ему вдогонку воздушный поцелуй и, откинув одеяло, прыгнула в застеленную белоснежными простынями кровать.

Спать хотелось ужасно. Но сон, этот вероломный обманщик сон не шел. Раздразнил ее, заставил отчаянно зевать, погрузил в дрему, и исчез. Улетучился. Пропал. Она была разбита перелетом и не отдыхала больше суток. Но уснуть не могла. Все было не так. В сотый раз перевернувшись с бока на спину, а со спины на живот, Кэт ударила кулаком по матрасу и выругалась.

– Отвратительная кровать! Как он в ней спит?

Она опять крутанулась на спину и несколько раз подпрыгнула, проверяя упругость спального места. Матрас пружинил отлично.

– Вот именно, – вопреки результатам эксперимента заявила Кэт, – матрас жесткий, как доска, продавленный вдоль и поперек. Он достался ему в наследство от бабушки, не иначе. Чем он на нем занимался в последнее время, что матрас превратился в отвратительную развалюху? Использовал вместо батута? Одни шишки и бугры…

Она снова обругала матрас, в глубине души понимая, что этот исключительно комфортный предмет обихода куплен, судя по качеству, недавно и за баснословные деньги.

– Может мне нужно спать головой на юг? Где тут юг?

Решив, что юг находится в изножье кровати, Кэт перекинула туда подушку и легла головой к дверям. Некоторое время лежала спокойно, прилежно зажмурившись. Но опять вскинулась и принялась разъяренно мять подушку.

– Плохая, плохая, плохая подушка, – приговаривала девушка, терзая виновницу очередной неудачной попытки заснуть. В итоге схватила ее и зашвырнула подальше в угол комнаты. Совсем немножко полежала, укрывшись с головой. Потом распиналась, спихнула одеяло с кровати.

Она пробовала сворачиваться калачиком и вытягивалась во весь рост, ложилась поперек и по диагонали. И ругала, ругала последними словами кровать. Но кровать была не виновата. Кэт прекрасно это понимала.

– Здесь все пахнет им, – призналась она себе, усаживаясь, – Подушка, простыни, одеяло. Все пахнет им. Я больше не могу.

Девушка обхватила руками голову и стала раскачиваться из стороны в стороны:

– Я хочу спать, я хочу спать, я должна спать, спать, спать, спать….

Мантра не действовала. Кэт подтянула к носу футболку, в которую была одета, понюхала ее. Стянула с себя полностью, зарылась в нее лицом и втянула ноздрями запах.

– Его запах. Это его запах, его одеколон. Чувствуется даже после стирки. Я сейчас с ума сойду… Прочь!

Она отшвырнула от себя футболку, словно та вдруг превратилась в лягушку. И в ту же секунду пожалела о содеянном. Опять захотелось ощутить этот терпкий запах, воскресающий в голове образ темноволосого мужчины, который привел ее сюда. Ничего особенного не происходило. Всего лишь самая обычная вещь. На протяжении получаса или часа, пока она тут вертелась, призывая сон, Кэт хотела Джерри. Хотела, чтобы хозяин этой кровати оказался рядом с ней в этой самой кровати. Или хотела оказаться в другой кровати, на втором этаже, где сейчас спал он.

Она уже представляла себе, как опускает ноги на ковер, встает, неслышно выходит в гостиную, пробирается к лестнице. По ступенькам тихо-тихо, как призрак, поднимается на второй этаж, находит его комнату, открывает дверь…. И видит его, спящего. Раскинувшегося на постели… Сияние свечи, которую она держит в руке, освещает его мускулистую спину.

– Стоп, какая свеча? – встряхнулась Кэт. – Дождалась, поехала крыша. Тебе надо определенно выпить, Катя. А потом ты спокойнехонько заснешь. Решено! Иди и выпей. Воды или чего покрепче. Это же шотландец, у него должен быть скотч.

Договорившись с собой, девушка почувствовала себя лучше. Поискала футболку, ползая вокруг кровати на коленях, но ничего не нашла. И отправилась в неосвещенную гостиную в одних трусиках.

Там было пусто, прохладно, безмолвно и безраздельно царил мрак. В дальнее приоткрытое окно по-прежнему заглядывала луна. Она и висевшее над городом зарево рождали свет, который проникал в комнату, освещая стены и пол. Мебель, колонны и цветы в кадках отбрасывали безобразные тени.

– Страшно, – произнесла вслух Кэт, стараясь ободрить себя звуком собственного голоса. – Точь-в-точь логово графа Дракулы…Угораздило же меня.

Дрожа, она двинулась туда, где, по ее воспоминаниям, находилась кухня. Шершавые доски пола под босыми ступнями поскрипывали.

– Зачем, скажите на милость, гасить полностью свет, зная, что у тебя в доме гость. И что этому гостю, возможно, захочется попить. Черт, так темно… Куда идти? Мог бы оставить люстру на кухне включенной.