Девушка Бандераса - Ирина Андросова

Дверной звонок трещал без умолку, но, хотя шорохи за дверью выдавали пребывание в квартире людей, открывать мне не торопились. Я уже собралась спуститься вниз и положить паспорт невнимательного гражданина в почтовый ящик, как дверь наконец-то распахнулась и на пороге, пошатываясь, предстала молодая женщина со следами недельного запоя на лице.

— Чего надо? — грубо спросила она, даже не подумав накинуть халат. Нижнее белье — единственное, что было на ней надето.

Я смутилась, опустила глаза на половичок и, не глядя на хозяйку, протянула злосчастный документ, с трудом выдавив из себя:

— Я вот тут паспорт принесла…

И совсем тихо добавила:

— Гадованюка… Эдуарда Эдуардовича…

— Ну что ж, заходи, — вдруг развеселилась нетрезвая тетка. — Посидим, выпьем, помянем мою пропащую семейную жизнь… А ты заодно расскажешь, как Эдик паспорт у тебя оставил. Небось штаны снимал, вот он из кармана-то и выпал!

И она расхохоталась леденящим душу русалочьим смехом. Мне сразу же захотелось как можно скорее уйти из этой захламленной квартиры, уставленной пустыми бутылками от всевозможных вин и ликеров, но пути к отступлению были отрезаны. Хозяйка заперла дверь на четыре сейфовых замка, методично повернув их один за другим, и, чуть не упав в самом узком месте коридора, вернулась в комнату, подталкивая меня перед собой.

— Садись-садись, не стесняйся… — подбадривала она, видя мое замешательство. — А то, как с чужими мужиками гулять, все вы смелые, а как перед их женами ответ держать — сразу дрейфите…

Меня, очевидно, с кем-то спутали, и я принялась разъяснять недоразумение. Но проще было объяснить удаву, почему не следует питаться кроликами, чем что-то доказать обманутой жене злополучного Эдуарда Эдуардовича. О том, что хозяйка квартиры — обманутая жена, мне стало понятно буквально через пять минут нашей беседы.

— Что, думаешь, ты у него одна такая? — издевательски щурилась тетка, дыша мне в лицо перегаром.

Я отодвинулась в сторону и вдруг вспомнила, как ее зовут. Светлана Николаевна, вот как. Во всяком случае, так в паспорте Гадованюка написано.

— Да у Эдика этих баб было — вагон и маленькая тележка! — распалялась она. — Ведь знала я, что этим все кончится, да только не верила, дура! Думала, пусть себе гуляет, все равно ведь ко мне возвращается… А тут — р-р-раз! И не вернулся! Да еще подставил, сволочь, по полной программе!

К концу бессвязного монолога Светланы Николаевны я начала понимать, что же произошло в семье Гадованюков. Муж Эдуард был большой любитель гульнуть налево. Светлана с этим мирилась, тем более что супруг неплохо зарабатывал. Он работал в фирме своего приятеля, где был на хорошем счету. Ему даже поручали иметь дело с деньгами, и деньгами немалыми. Прямо скажем, большущими деньгами. И вот с этими-то большущими деньгами злокозненный муженек в один прекрасный день и смылся. С деньгами и с какой-то блондинкой.

— И ведь я их видела своими собственными глазами, — горевала обманутая жена. — В «Ашан» вечерком заехала, продуктов купить, а они идут себе в обнимку, тележечку перед собой катят… У нее патлы белые, длинные… Крашеные. Жалко только со спины и посмотрела, на кого он меня променял. Я ведь сначала и значения не придала… Думала, что, как всегда, нагуляется и домой прибежит… А он день не бежит, два не бежит… А там уж заявился Генка, его начальник, и давай права качать… Дескать, твой Гадованюк фирму кинул на сто штук баксов, и посему мы тебя из квартиры выселяем… Ну, я схватила ножницы да и все фотки Эдькины прямо у Генки на глазах и искромсала. Хотела, дура, показать, что знать его не хочу и никакого отношения к его делишкам не имею. У-у, сволочь, ненавижу его… А ведь он у меня красавец! Высокий, шатенистый, не мужик — мечта! Да что я тебе рассказываю, сама небось знаешь…

«Толик!» — мелькнуло у меня в голове. «Жалко, фотографий Гадованюка больше нет, а то я бы сразу Толика опознала…»

— И он, гад, этим пользовался… — разорялась Светлана Николаевна. — Даже ту бабу, что купальники их рекламировала, тоже ведь, паскудник, в постель уложил! Что, не веришь? Знаешь, какая краля? Не тебе чета… На вот, посмотри…

И хозяйка, встав на четвереньки, полезла на заваленную рекламками полку журнального стола и стала скидывать бумажный хлам прямо на пол. Переворошив буклеты каких-то пиццерий и тренажерных залов, она выудила каталог купальников фирмы «Луи» и сунула мне под нос.

— Нет, ты морду-то не отворачивай, ты смотри, какие девочки у Эдьки моего были, — шумела тетка, наседая на меня. — А ты чего приперлась? Думаешь, нужна ты ему? Я, значит, не нужна, а ты — нужна?

— Нет-нет, что вы, я тоже не нужна… Знаете, я ни на что не претендую, — скороговоркой пробормотала я и, посчитав момент благоприятным, поспешила покинуть этот неуютный дом.

Про паспорт, ради которого я, собственно, и приходила, никто из нас даже не вспомнил. В машине я закурила и принялась размышлять. Интересно получается! Как говорит Янка, чем дальше в лес, тем толще партизаны… Значит, Толик, который на самом деле Эдуард Гадованюк, кинул свою фирму на сто тысяч долларов и вместе с Алкой решил начать новую жизнь. А свою терпеливую жену подставил под раздачу.

Валентин Кузьмич, старая лиса, каким-то образом разнюхал, что жених Алки не тот, за кого себя выдает, и хитростью завладел паспортом преступника. За что и поплатился жизнью. Думаю, что Алка рассказала своему другу про преступление четырехлетней давности, Эдик и не стад оригинальничать, а просто повторил его, ткнув любопытного старичка шампуром в ребра, вот и все.

Это что же получается? Этот гулена Эдуард, выходит, Кузьмича прирезал, а нас к осени посадят? И жену его обманутую из дома на улицу выгонят… Во мне тут же взыграло чувство справедливости вперемешку с женской солидарностью. Нет, этого так оставлять нельзя! Позабыв про рожающую без документов Симу, я решительно щелкнула ремнем безопасности и тронулась в сторону Старой Басманной улицы. Там, если верить каталогу, который я незаметно прихватила с собой, находилась оптовая база фирмы «Луи».

Старую Басманную улицу мне долго искать не пришлось. Хотя бы потому, что я родилась и выросла на соседней, Новой Басманной улице. Парадокс состоит в том, что Старая Басманная вся застроена новыми домами, а вот на Новой Басманной, наоборот, уютно разместились аккуратные особнячки с лепниной середины девятнадцатого столетия.

Новая Басманная тянулась от станции метро «Красные ворота», когда-то «Лермонтовской», и упиралась в площадь под игривым названием «Разгуляй». Здесь прошло мое детство, и я с особым чувством ехала по узкой, знакомой до каждой трещинки в асфальте улочке, провожая глазами львиные морды с отбитыми носами и изящные женские головки с кудрями, что загадочно смотрели на меня с фасадов домов.

Проехала «Сад Баумана», где когда-то, очень давно, гуляла с маленькой Янкой. Помнится, мне едва исполнилось восемнадцать, когда я родила дочь, и жалостливые старушки, что дышали воздухом на этом небольшом зеленом пятачке в центре загазованной Москвы, глядя на то, как я неумело меняю подгузник своему ребенку, мстительно обещали пожаловаться матери несчастного младенца, истязаемого, как они предполагали, его жестокой сестрой.

Преисполненная ностальгических воспоминаний, я свернула на соседнюю улицу и остановилась в самом ее начале у длинного четырехэтажного строения. Белое строгое здание когда-то принадлежало проектному институту, теперь же его комнаты и кабинеты были густо заселены оптовыми фирмами и складскими помещениями.

Весь первый этаж оказался в распоряжении концерна по производству и оптовой продаже купальников. Роскошный шоу-рум фирмы «Луи» представлял огромную коллекцию самых разных изделий для пляжного отдыха. Я как вошла, так и засмотрелась на бесподобные купальники, парео и объемистые яркие сумки с подобранными в тон шлепанцами.

Раскрыв рот, ходила от стенда к стенду, зачарованно переводя взгляд с крохотных голубых бикини на спортивные купальники цвета фуксии, а со спортивных купальников на черные гламурные комплекты, щедро усыпанные самоцветными каменьями, цепями и пайетками. Я прикинула и решила, что на вид такой купальничек весит никак не меньше пяти килограммов. Интересно, в таком и купаться можно или эта модель предназначена исключительно для элегантного сведения счетов с жизнью?

— Чем могу помочь? — раздался над самым моим ухом приятный мужской голос.

Я встрепенулась от неожиданности и поспешно ответила:

— Да вот, хожу, смотрю…

— Вы оптовый покупатель? — продолжал допытываться менеджер по продажам по имени Леонид.

О последнем обстоятельстве я узнала из надписи на бейджике, что красовался на груди у невысокого блондина в льняном сером костюме.

Мне пришлось сознаться, что я не оптовый покупатель. А совсем наоборот, в частном порядке ищу Эдуарда Гадованюка. Парень понимающе усмехнулся и со значением спросил: