Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

не обошлось без вмешательства дьявола. Судовладельцы узнали, для чего вам потребовались корабли.

Колон рассердился.

— И что? Они не слышали королевский указ?

— Разумеется, слышали. Но они пришли ко мне с протестом, потому что должны поставить два корабля для обычного плавания сроком на один год. Вы же предлагаете совсем иное. А послать корабли в неведомое — всё равно что расстаться с ними навсегда. Слишком малы шансы на возвращение. Поэтому в данном случае речь идёт не о предоставлении кораблей по распоряжению их величеств, а о конфискации. А в штрафе, наложенном на город, об этом ничего не говорится.

— Всё это пустая болтовня. У них есть указ, и закон требует повиновения. В Палосе представитель закона — вы, сеньор. И я полностью полагаюсь на вас.

Алькальд раздражённо махнул рукой.

— Вы не понимаете. То, что они говорят, и есть закон. И ему подчиняются. Закон в данном случае на их стороне, и я бессилен.

— Я думаю, вы не правы. Разве в законе не сказано, что судовладелец имеет право на компенсацию, если корабль не возвращён ему после указанного срока или затонул?

Алькальд погладил бородку.

— Сказано, — признал он.

— Вот вы им всё и разобъясните, а если они откажутся, употребите власть.

Алькальд согласился, но когда Колон вернулся к нему ещё спустя два дня, оказалось, что ничего не изменилось.

— Они сказали мне, что готовы дать корабли, но матросов вы не найдёте. В Палосе нет дураков, чтобы отправляться в такое плавание. Мы можем прибегнуть к силе, но корабли не сдвинутся с места.

Колон выругался.

— Руганью тут не поможешь, — покачал головой алькальд. — Беда в том, что они слишком рано узнали, куда снаряжается экспедиция.

— Но как они это узнали? В указе об этом нет ни слова.

— Понятия не имею. Но в Палосе нет ни одного моряка, не знающего, куда вы собираетесь плыть, и, следовательно, ни один моряк Палоса не поплывёт с вами. А корабли без команды, я думаю, вам ни к чему.

— Какая мне от них польза, вы узнаете, когда корабли будут у меня. Пожалуйста, позаботьтесь об этом, что бы ни говорили судовладельцы, или я доложу их величествам, что вы ни в чём не содействуете мне.

Оставив алькальда в глубоком раздумье. Колон отправился в контору Аранды. Но и там его ждало разочарование.

— Может быть, ваша милость скажет мне, что творится в Палосе? Эти собаки называют себя моряками, а сами, похоже, боятся воды. Контора открыта уже четыре дня, а у меня ни одного рекрута. Я хожу от причалов к тавернам, от таверн — к причалам и получаю один и тот же ответ. Кто мотнёт головой, кто предложит идти с Богом: это плавание, мол, не для них. Когда я спрашиваю, неужели им хочется прозябать всю жизнь в нищете, когда есть возможность разбогатеть, они просто смеются надо мной. Жалкие свиньи! Поначалу они вились вокруг меня, а теперь дали задний ход. Вспомнили о своих жёнах, а у кого их нет — о матерях.

Колон сел на бочку.

— Когда город узнал, куда мы намерены плыть? Вы никому не говорили?

— Что б мне умереть, если я сказал кому хоть слово. Да в этом и не было необходимости. Им известно куда больше меня.

Колон громко рассмеялся.

— Не для того я долгие годы боролся с дураками, чтобы в конце концов отступить перед трусами. Я найду вам рекрутов.

И он вернулся к алькальду.

— Давайте пошевеливаться. Я наберу команду, даже если это будут преступники.

Их величества предоставили ему право объявлять амнистию тем преступникам, отбывающим наказание, кто хотел бы плыть с ним в Индии.

— Будьте любезны немедленно объявить об этом. Таков мой ответ судовладельцам.

Разыграв таким образом свой главный козырь, Колон в хорошем настроении покинул алькальда и, выйдя на улицу, нос к носу столкнулся с Пинсоном, которого сопровождал его брат, Висенте.

Мартин Алонсо приветствовал его взмахом руки, представил брата, выразил надежду, что подготовка к отплытию идёт успешно.

— Пока никаких успехов нет, — отрезал Колон. — Моряки Палоса не жаждут открытий. Приключениям и золоту они предпочитают грязь спокойного бытия.

Пинсоны насупились.

— Клянусь, дон Кристобаль, вы к ним несправедливы, — воскликнул Висенте.

— И всё же, я могу их понять, — добавил Мартин Алонсо. — Как-никак, вы для них незнакомец, а это серьёзный недостаток. Люди не спешат принять участие в рискованном предприятии, если не знают того, кто будет ими руководить. Вы должны иметь это в виду и не судить их слишком строго, — говорил он с улыбкой, крепкие белые зубы блестели в чёрной бороде.

— Возможно, так оно и есть, — согласился Колон. — Но теперь, думаю, дела наши пойдут быстрее. — И он рассказал Пинсону об амнистии тех осуждённых, что поплывут с ним.

Лицо Пинсона вытянулось, подтверждая тем самым подозрения Колона, что этот человек приложил руку к возникшим осложнениям.

— Вы не одобряете моего решения? — в голосе адмирала слышалась едва уловимая насмешка.

Мартин Алонсо не замедлил с ответом.

— Не одобряю. И считаю глупостью отправляться в плавание с командой головорезов и бандитов. Ничего путного из этого не выйдет.

— За моря они поплывут уже не головорезами и бандитами. Они будут есть из моих рук, ибо их жизнь будет зависеть от меня. Вы, наверное, не подумали об этом.

Пинсон нахмурился.

— Не мне учить вас, дон Кристобаль. Но я знаю наверняка, что никакие богатства Индий не заставили бы меня выйти в море с такой командой.

С Пинсоном согласился и фрей Хуан, когда, вернувшись в Ла Рабиду, Колон сообщил ему о принятом решении.

— Плыть с преступниками?! — ужаснулся приор. — Неужели вы пойдёте на это?

Но и он, и Мартин Алонсо напрасно опасались подобной, действительно безрадостной перспективы. Столь велик был страх перед неведомым, что ни один из осуждённых не согласился купить свободу такой ценой. Они лишь посмеялись, когда алькальд объявил им предложение Колона. Как и моряки Палоса, они прекрасно знали о целях экспедиции, хотя так и осталось загадкой, каким путём достигли их эти сведения.

Неделя сменялась неделей, а Палос, разомлевший под жарким солнцем, не желал подчиниться королевскому указу. Колон уже не мог показаться на улицах, не вызывая насмешливых улыбок. Таков, видимо, был его удел. Сначала над ним потешались придворные, теперь — портовое отребье.

Даже Васко Аранда заколебался.

— Вам противостоят влиятельные силы, дон Кристобаль, — как-то пожаловался он.

— Я это заметил, — кивнул Колон. — Но вы не узнали, кто именно?

— В винных погребах говорят, что экспедиция обречена и никто из отплывающих не вернётся назад. Я спорил с ними. Говорил,