Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

как военный. Автомат у него оружие гангстеров, которое не к лицу бойцу РККА. Да плевать чьё оно! — начал даже заводиться маршал. — Главное, из него можно за секунду десяток классовых врагов изрешетить, но это для Климент Ефремыча не аргумент. Он мыслит категориями Первой Мировой, а новая война будет войной машин.

— А вот с этим вы, маршал, несколько переусердствовали, — заметил дайсё Усуи. — Ваша концепция обороны границ СССР, — он несколько секунд подумал над продолжением фразы, — несколько обогнал своё время.

— За оборону границ должна отвечать только автоматика, — хлопнул кулаком по ладони Тухачевский, — а армия нужна для нападения на классового врага. Конечно, минимальный контингент, в основном, воентехников и военных инженеров надо оставить, обслуживать автоматику, но остальные — только вперёд. Бронепехота, при поддержке мотоциклов, танков, аэропланов, артиллерии и БМА. Варшава, Берлин, Париж!

— Я могу доложить генералу Мадзаки, что именно такова будет военная концепция СССР после того, как вы придёте к власти? — задал прямой вопрос дайсё Усуи.

— Так точно, — отчеканил маршал Тухачевский. — Мы не начнём экспорт революции в Китай и Юго-восточную Азию. Ваша империя может забирать все государства и колонии, что есть там, вне зависимости от того, чьи они. Советский союз не вмешается. Только Монголию оставьте в покое, они теперь такие же коммунары, как и мы. Сами понимаете, комбриг, таких союзников предавать нельзя.

— Я отлично это понимаю, — кивнул дайсё Усуи. — Весьма приятно, что мы пришли к обоюдному согласию относительно дальнейших наших действий. Осталось только решить несколько последних вопросов.

— Например, каким образом нам с генералом Мадзаки прийти к власти, — усмехнулся маршал Тухачевский.

— Или, — не поддержал шутливый тон дайсё Усуи, — кто станет вашим представителем у нас.

— Это как раз просто, комбриг, — сказал маршал. — Вы встретитесь с ним в Харбине, куда он уже дезертировал из армии после продажи КВЖД Маньчжурии, и теперь обретается там некоторое время.

— Но чем объясняется его дезертирство? — поинтересовался дайсё Усуи. — Меня этот вопрос интересует, потому что я оставляю своего человека, лейтенанта Моримото, — при этих словах сёи вскочил на ноги и замер по стойке «смирно», — при военном атташе в Маньчжоу-го.

— Я не могу снабдить своего человека столь крепким тылом, — покачал головой маршал, — а потому вам лучшего всего будет взять его под своё крыло. Что до причин, побудивших его дезертировать, они весьма характерны для нынешних времён. И зовутся они «чуждое классовое происхождение». Мне оно простительно, а вот помкомбатальона — нет. Именно потому, что на него уже заведено дело в НКВД, он спешно покинул расположение своей части.

— Из-за чего на него завели это дело? — поинтересовался дайсё.

— У него мать и два старших брата с семьями в эмиграции, — сказал маршал, — а сам он хоть и полностью перешёл на сторону советской власти в семнадцатом и отказался эмигрировать вместе с семьёй, хотя ему тогда было всего двенадцать лет. Однако до сих пор выше помкомбата не выслужился, хотя ему в этом году исполнится тридцать.

— Так всё-таки, как же зовут вашего человека?

— Пантелеймон Всеволодович Руднев[459], - ответил маршал Тухачевский.

— Младший из трёх сыновей командира крейсера «Варяг», — с каким-то даже благоговением произнёс дайсё Усуи.

— Именно он, — кивнул маршал Тухачевский. — Он покажет вам орден Восходящего солнца[460], которым наградил его отца ваш покойный император Мейдзи.

— Такого человека будет не грех «взять под крыло», — согласился дайсё Усуи.

Глава 1

Октябрь 1935 года. Харбин

Толстяк в странном костюме, состоящем из плаща и шляпы, под которым — длинный традиционный китайский халат с драконами, лениво обмахивался веером. Отчего-то деревянным, японским, с какими на картинках изображают разных военачальников древности. В общем, производил он самое экзотическое впечатление. Кроме того, он явно был недоволен тем, что некий молодой человек «с той стороны» в зелёной гимнастерке со споротыми с воротника и рукавов знаками различия отвлекает его от совершенно неотложных дел. Хотя, скорее всего, никаких таких дел у него не было, однако всякому уважаемому человеку — пусть даже уважает его только он сам — положено выглядеть именно так — важно и немного раздражённо.

— Молодой человек, — сказал он на китайском, желая таким образом отвадить нежеланного визитёра, — для чего вы явились лично ко мне? По поводу работы можете обращаться к Цяню.

— Господин Цянь, — выговаривать словечко «господин», даже на китайском, было неприятно, очень уж отвык я от него за годы советской власти, — сказал, что меня он может взять на работу только с вашего разрешения.

— И вы решили, молодой человек, что, явившись ко мне лично, сможете повлиять на моё решение, — тон толстяка в странном костюме не изменился, однако деревянный веер в руках замер, выдавая его заинтересованность моими словами. — Весьма смелое предположение.

— Только таким образом можно было заинтересовать вас, — расплылся в улыбке я, размышляя, что больше впечатлило толстяка, моя наглость или моё знание китайского. Хотя второе вряд ли, командир с бывшей КВЖД должен был знать здешний диалект, других в Харбин не отправляли, не по-русски же с местными объясняться, в самом деле. Я же среди харбинского комсостава выделялся особенно хорошим знанием китайского.

— Вам это удалось, молодой человек, — кивнул толстяк, вынимая из-под плаща «луковицу» часов на цепочке. — Я могу уделить вам несколько минут своего времени. Быстро изложите, молодой человек, каким образом вы можете быть мне полезны.

— Не столько вам, — пошёл я ва-банк, — сколько вашему делу, товарищ Бо Цзыю.

Толстые пальцы китайца с такой силой сжали деревянную ручку веера, что, казалось, она сейчас затрещит. Одновременно левая рука сунула часы в кармашек на жилетке, при этом оставшись под плащом. Значит, товарищ Бо Цзыю — левша, или же просто стреляет с обеих рук одинаково хорошо.

— Я не японский провокатор, товарищ Бо, — покачал головой я, — но и не Коминтерновский агент. Я просто русский человек, которому стало очень уж неуютно на родине.

— И что же вы можете делать? — заинтересовался Бо Цзыю, не убирая руки из-под плаща.

— Я готов делать всё, товарищ Бо, — сказал я. — Стирать, убирать, мыть полы, чистить сортиры…

— Чистить что? — не понял Бо Цзыю.

Я и не заметил, как в своём китайском употребил не самое приличное русское словцо, за которое в гимназии можно было и розог откушать.

— Отхожие места, — уточнил я. — Но всё-таки, лучше всего я умею командовать людьми. Планировать операции на уровне рота, взвод. Водить солдат на верную смерть. Хотя последних, я так думаю, у вас и без меня довольно. А вот толковых командиров не хватает, верно, товарищ Бо?

— Верно, — не стал спорить Бо Цзыю. —