"Виктор Глухов-агент Ада". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Сухинин Владимир Александрович Владимир Черный-Седой

– Охота, – с паническими нотками в голосе прошептал Вейс, – твари начали охоту.

– Держитесь рядом и ничего не бойтесь, – произнес я и вытащил два пистолета с глушителями. Проверенные чешские стволы.

Коты нас окружали. Они укрывались в траве за камнями и толково строили свою охоту. Только это им не поможет. Я вновь был в боевом режиме, где время текло с другой скоростью.

Когда-то Шиза пыталась мне объяснить суть расширенного и ускоренного восприятия. Я мало что понял, но уяснил главное. Наша вселенная существует в трех измерениях, но она же находится во вселенной, которая существует в десятимерной вселенной. И Малыши могли осуществлять переходы из одного измерения в другое, могли ускорить время, втащив меня в четырехмерное или пятимерное пространство. В зависимости от возможностей моего физического тела я мог действовать на неимоверных скоростях, когда остальные находились в своей настоящей, поэтому я действовал неимоверно быстро. Но у меня был Лиан, который мог сделать мое тело прочным как гранит и подвижным как ртуть, и тогда я мог перемещаться в шести – и семимерное пространство. Сейчас я мог только краем захватить четырехмерное пространство.

Вокруг меня все замерло, и я стал стрелять по красным меткам. Быстро и метко, одна секунда – и пять кошек из восьми были убиты, три сразу же стали отступать. Я не стал их добивать. Их интеллект позволял им понять, что дичь, на которую они охотились, опасна. Дичь сама была охотником. Я вышел из боевого режима.

– Осталось всего три особи, и они ускользнули, – выдохнул я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Все же я был еще не тем Ирридаром, который не знал мук сомнений и страха перед опасностью.

Вейс и Марта замерли, не веря своим глазам. Под их ногами лежали тела поверженных тварей. Они подобрались слишком близко, а оба беглеца даже не заметили их присутствия. Они обошли трупы с опаской, словно те были заминированы. Их взгляды, полные недоумения и тревоги, красноречивее любых слов говорили о том, что произошло нечто невероятное, чего они себе не представляли.

Дальше мы прошли без помех до болота, заросшего осокой, тростником. Из-под земли бил ручей и, расползаясь по овражку, превратил его в болото. Обходить его было опасно, можно было попасть под наблюдение охраны. Уходить в другую сторону – это терять время и большая вероятность попасть на вторую стаю тварей. На этой охотничьей территории мы стаю проредили и наш путь лежал только вперед.

– Здесь пираньи? – спросил я и, увидев недоуменный взгляд Вейса, пояснил: – Там, где я жил, тоже есть рыбы-людоеды, их называют пираньями. – Вейс кивнул. – Отойдите, – предупредил я спутников и достал наступательную гранату РГД–5. Вырвал чеку и кинул гранату в воду.

Взрыв был приглушен, вверх поднялся небольшой столб черной воды и опал. Я прислушался. Но никто не обратил внимания на посторонний шум, и это было хорошо. Скоро на поверхности появилось множество небольших рыб размером с карася, плывущих брюхом кверху, течение их уносило прочь.

– Теперь бежим, – крикнул я и подтолкнул замершего Вейса. Мы быстро по пояс в грязной воде преодолели болото, промокли, но без помех сумели пройти опасное место.

Мы остановились на берегу болота, прячась в густых зарослях тростника.

– Куда двинемся дальше? – спросил я.

– Прямо. Здесь повсюду пустынная местность на много миль. Может, подождем, обсохнем и отправимся ночью? – предложил Вейс.

– Пешком идти долго. Нужен флаер, – я вытащил из рюкзака новую форму, берцы и носки. – Идем открыто.

Мы переоделись. На Марту никто не обратил внимания, она не стеснялась. Жизнь научила их быть простыми и нестыдливыми.

– Когда прилетает флаер? – спросил я.

– Каждые два часа, – ответил Вейс.

– Ждем, и когда он полетит, вы выйдете из тростника. Но лучше раздеться до белья. Иначе они могут что-то заподозрить и сообщить на базу. Нам не нужна война с охраной, – я посмотрел на Вейса и Марту.

– Тогда лучше совсем без одежды, – предложила Марта. – Так правдоподобнее.

– Точно, привлечем их внимание, – согласился я. – Раздевайтесь.

Вейс и Марта остались обнаженными. Прикрывшись куртками, сели и стали ждать. Разговор не вели. Оба бывших раба сидели, уставившись себе под ноги, и молчали – видимо, сказывалась укорененная привычка.

– А как женщины жили в лагере? – спросил я. – Среди мужчин? Насилия не было?

– Нет, – скупо ответила Марта, – только по согласию. У женщин свой барак, последний в ряду… – И снова замолчала.

Я вытащил шоколад, воду и раздал им, они с жадностью съели и запили водой. Их лица подобрели.

– Если мужчина насиловал женщину, она сообщала охране, и насильника бросали на съедение псам, – продолжила Марта уже охотнее, – поэтому никто на нас не нападал, все происходило по согласию в штольнях. Но чаще мы отдавались охране за пайку и одежду.

– А зачем тут вообще нужны женщины? – спросил я. Марта пожала плечами:

– Не знаю, может, для того чтобы среди рабов не было мужеложества.

– А оно было? – спросил я. Марта промолчала, а Вейс усмехнулся:

– Насилия не было. Для хозяина рудника раб – его собственность, и кто покушался на чужую собственность, был обречен. Работай, тебя будут кормить и дадут женщину. Вот для этого, чтобы не было уж полной обреченности, женщин и завозили. – Он посмотрел на Марту, и та кивнула. – Марта обслуживала мою бригаду. К ней относились как к женщине…

Я не стал дальше развивать этот разговор, слишком он был неприятен. Рабская жизнь – это мучения, скорбь и унижения.

Но Марта продолжила свою мысль:

– Я наказана за то, что причиняла боль другим, заставляла их страдать. Здесь все такие. Нет невинных, попавших в этот ад. Ты тоже заслуживаешь быть здесь, чистюля, – она бросила на меня взгляд, в котором не было ни осуждения, ни неприязни. Я понял, что в ее душе зародилась своя философия. Она сводилась к тому, что за каждое преступление неизбежно следует расплата, и провидение неумолимо карает тех, кто нарушил его законы.

«Может быть», – задумался я. Я не был святым. Я убивал, хитрил, обманывал, захватывал то, что мне не принадлежало…

Мы ждали, когда появится флаер.

Его услышали издалека.

– Бегите, – скомандовал я.

Вейс рванул с места, за ним последовала Марта. Они пробежали метров пятьдесят, сверкая грязными пятками, сделали вид, что увидели флаер, и бросились обратно в заросли тростника. Пилот флаера заметил их и направил машину в нашу сторону. Опустился напротив меня. А я был в скрыте.

– Эй, голожопые! Вылезайте, иначе собаку спущу! – весело смеясь, крикнул пилот. Рядом с ним сидел охранник с псом на поводке. Он тоже ржал. Пес рычал.

Три выстрела прозвучали одновременно. Пули поразили всех троих.

Я вышел из скрыта и вытащил тела из кабины. Отнес их к болоту и сбросил в воду. Марта и Вейс уже одевались.

Они подошли, и Вейс спросил:

– Кто поведет флаер?

– Я не умею, – ответил я.

– Я тоже никогда не водила, – ответила Марта. – А ты? – спросила она Вейса.

– Я не летал, но управлял таким на дороге. Попробуем взлететь. Садитесь.

Я сел рядом с Вейсом, Марта села на второй ряд сидений, где ранее сидел проводник с собакой. Турбина глухо гудела на холостом ходу. Лопасти вентиляторного винта, убранные в бочкообразные трубы, завертелись, турбина засвистела, набирая обороты, и Вейс тронул джойстик, подал его вперед, нажал педаль, и мы резко взлетели. Меня прижало к спинке, а Марта, которая не успела ухватиться руками за спинку моего сиденья, упала на пол. Ни я, ни Вейс этого не видели. Вейс сделал крен для разворота, и Марта покатилась по полу. Я мельком увидел ее, падающую из флаера, и ухватил за руку. Успел в последний момент.

– Вейс! Марта выпала! – заорал я. Вейс что-то сделал, и флаер резко пошел на снижение. Теперь я потерял точку опоры. Вес Марты потащил меня из кабины, я не успел среагировать и тоже выпал. Моя рука сама ухватила ножку сиденья, и мы с Мартой повисли над землей.