Династия. Белая Кость - Такаббир Эль Кебади

сундука наряд из тонкой шерсти с богатой вышивкой на воротнике и рукавах.

— Я велю истопить баню, — сказал Кьяр и повернулся к служке, чтобы отдать приказ.

— Баня подождёт до вечера, — откликнулся Экил и, усевшись на край постели, вытянул ноги. Эсквайры схватились за его сапоги. — Надо подготовить и отправить послание Первосвященнику.

Кьяр насторожился:

— Что вы хотите ему написать?

Экил ощерился:

— Я? Ничего. Уже всё написано. — Дал пинка эсквайру. — Пошли вон!

Оруженосцы и слуга выскочили из покоев.

— Настоятели монастырей написали прошения приструнить короля Рэна. — Экил стянул через голову кожаную куртку и продолжил: — Он запретил им до конца уборочной направлять в деревни сборщиков подаяний. А ещё он приказал им провести опись имущества, реликвий и святынь. Вы знали об этом?

— Если вы запамятовали, я приехал из Дигора вместе с вами. В Фамальский замок не хожу, с королём не общаюсь. Прежде чем засучить рукава и приступить к работе, я хотел дождаться вас, чтобы узнать, как обстоят дела в молельнях и монастырях. — Кьяр опустился в кресло и принял вальяжную позу. — Скажу честно, я поддерживаю решения короля Рэна. После уборочной крестьяне проявляют невиданную щедрость, а сейчас они валятся с ног от усталости и могут пожертвовать только кукиш. Опись имущества нужна, чтобы не повторилась такая же беда, как с монастырём в Калико. Монастырь ограбили, король должен возместить убытки, ведь ограбление произошло в его городе. А что возмещать? Где документы, доказывающие, что в обители находились реликвии и святыни? Вместо того чтобы объяснить это настоятелям, вы посоветовали им настрочить кляузы.

Экил скомкал рубаху и швырнул её на подставку для каминных щипцов:

— Такие решения король обязан согласовывать с церковью. — И принялся снимать штаны.

— Я обсужу с ним этот вопрос, — кивнул Кьяр, рассматривая уродливые шрамы на груди и бёдрах младшего командира. Наверняка отпечатки походов в Хору или Баликлей. Если только он тайком не посещал ристалище в каком-нибудь соседнем королевстве. В Дигоре турниры запрещены, и в них нет необходимости. Дигорские рыцари богатеют и прославляют себя в Ангельских походах.

— Ваше дело отпускать грешникам грехи, а моё дело — защищать веру, — произнёс Экил, стоя перед Святейшим в чём мать родила. — Я исполню свой долг. Первосвященник получит прошения.

— Как знаете, — сказал Кьяр, поднимаясь с кресла. — Не буду вам мешать. Не забудьте представить мне отчёт о поездке.

Выйдя в длинный коридор, пробежался взглядом по закрытым дверям. Знать бы, где поселился Вилаш. Расспрашивать кого-либо не хотелось, дабы не вызывать подозрений.

Кьяр двинулся по коридору, замедляя шаг возле каждой двери. Услышав невнятные голоса, шёл дальше. Разведчики обходились без эсквайров и слуг, а потому в комнате Вилаша должно быть тихо.

Похоже, удача сегодня повернулась к Кьяру лицом. В первой же «тихой» комнате он увидел своего старого знакомого.

— Милорд, — пробормотал мужчина средних лет. Глубоко посаженные глаза светились радостью. — Простите, я оговорился. Святейший отец. Так непривычно.

Кьяр сжал его плечо:

— Рад тебя видеть, Вилаш.

Он не кривил душой. Вилаш служил стражником в крепости, некогда принадлежавшей Кьяру. Как же давно это было…

— Извините, что не подошёл к вам раньше, милорд. Тьфу ты! Святейший отец. Никак не привыкну. Я думал, вы меня не узнаете.

— Кто съел на спор дюжину жареных цыплят, а потом заблевал всю конюшню?

Вилаш расплылся в улыбке:

— Я. Вы помните?

— Такое разве забудешь? А ты, значит, подался в разведчики.

— Мне всегда нравились тихие лошадки, — отшутился Вилаш.

Кьяр прошёлся по комнате. Постоял у окна, разглядывая хозяйственный двор храма, огороженный высоким каменным забором. Как же начать разговор?

— Ты участвовал в Ангельских походах?

— Нет, Святейший. Для эсквайра я староват, а разведчиков у них и так хватает.

— Давно знаешь сэра Экила?

Вилаш переменился в лице. Желая скрыть непонятное волнение, начал собирать с пола раскиданные вещи:

— Я не знаком с ним лично. От него к моему командиру пришёл человек. Предложил хорошие деньги, я и согласился сопровождать его отряд. Вот и всё.

— Какое тебе дали задание?

Теребя рукав рубахи, Вилаш уставился себе под ноги:

— Простите, Святейший. Это тайна.

— Всё хорошо, не волнуйся, — потряс рукой Кьяр. — Я не стану выпытывать из тебя военные тайны. То, что защитники веры жестокие люди, — ни для кого не секрет.

— Наверное, — уклончиво ответил Вилаш.

— Я хочу знать, что ужасного сотворил сэр Экил в поездке по монастырям.

— Думаете, он сделал что-то плохое?

— Я бывший защитник веры и знаю, о чём говорю. Более того, когда-то я командовал Ангельским войском. Клянусь, разговор останется между нами. Я отблагодарю тебя за честность, ты же меня знаешь.

Вилаш тяжело вздохнул и проверил, плотно ли закрыта дверь.

Спустя час Кьяр вошёл в трапезную. Там собрались защитники веры, эсквайры и кое-кто из разведчиков. Экил отчитывал кухаря: тот сварил слишком жидкую кашу, а Экил любил резать её ножом и теперь требовал приготовить другое блюдо, лучше всего с мясом или салом.

— Господа рыцари! — произнёс Кьяр. — Я хочу устроить для вас настоящий пир.

Присутствующие ответили бурными аплодисментами.

— Эсквайры, разведчики! — вновь заговорил Кьяр. — Сегодня вам придётся переночевать в другом месте. Только без обид.

Отправил помощников кухарей на ближний рынок, велел виночерпию откупорить в погребе бочку с лучшим вином. Выдал эсквайрам и разведчикам деньги на ночлег и тайком послал Вилаша в одно заведение с особым поручением.

Ближе к вечеру прислужники разожгли в купальне очаги, над пламенем установили железные решётки с камнями, нагрели на жаровнях воду, наполнили ванну, не уступающую размерами бассейну. На каменные лежанки постелили покрывала. И побрели в Просвещённый монастырь.

Защитники веры расселись в трапезной. Помощники кухарей установили на столы блюда с жареным мясом и запечённой в тесте рыбой, с ломтями сыра и брынзы, с яблочными пирогами и грибами в сметанном соусе… Еды и вина было столько, что кто-то вспомнил о пиршестве, устроенном королём Джалеем, когда гости, желая отведать все яства, периодически ходили в уборную опорожнять желудок. Самым