Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

Теперь я знал, что жаркие страсти желания уже стали ей известны. Милая девочка! Как естественно она отдавалась сжигающей ее страсти. В эти мгновения для нее не существовало никаких проблем и запретов. Только плыть по волнам наслаждения! Только отдаваться буре оргазма!

Боясь быть обнаруженным я быстро прошел в свою комнату. Уселся за стол, бестолково вперившись в монитор. Писать прогу не было ни какого настроения. При каждой мысли об увиденном член вздрагивал и рвался из штанов. Я опустил руку и дотронулся до него. Было такое чувство, как будто я держал в руках раскаленный кусок металла. Забыв об осторожности, я вытянул его поверх трико. Стал медленно водить кулаком. И мгновенно потерял представление о реальности. Такой сильной страсти и такого наслаждения, какие вызывали эти фантазии о молоденькой девушке, у меня давно уже не было. Я извивался, судороги наслаждения били мое тело, пока струя семени не покинула член. Но и тогда он не упал, а еще продолжал дергаться у меня в руках, будто ему все еще было мало.

Как-то к Женьке зашла подружка. «А она ничего», — отметил я про себя: «Немного пониже Женьки. Фигурка уже оформилась. А мордашка — все парни ее.»

— Это Аня, мы будем вместе делать уроки. Ты не заходи к нам часа два, ага?

Я пожал плечами и кивнул. Уроки так уроки. Я никогда не проверял учит она их или нет — человек взрослый. Сама должна свое время распределять и со своими проблемами справляться. Вот когда не получается — подходи, помогу.

Прошло около получаса, как моя пассия вышла из комнаты одетая невероятным образом: короткий топ, на бедрах пестрая косынка. Когда Женька шла, края косынки немного расходились и было видно, что под ней ничего нет.

— Вы там уроки учите или как?

— У нас перерыв. Решили попридумывать новые наряды. Как тебе этот?

— Во всех ты, душечка, нарядах хороша, — процитировал я классика. К месту.

Яркая улыбка вспыхнула на ее лице, и моя собеседница вновь скрылась в своей комнате.

Минут двадцать убеждал я себя, что подсматривать нехорошо и что это может превратиться в дурную привычку. Не убедил. Правда в этот раз случай не улыбнулся мне — дверь была плотно закрыта. И я поблагодарил строителей, за то, что в нашем доме им пришло в голову сделать над дверьми окна. Видеокамера, положенная на дверной косяк, решила все проблемы.

Вечером, когда жена ушла на дежурство, я решил посмотреть результаты подпольных съемок. «Решил» — это конечно мягко сказано. Я просто трясся от нетерпения и желания разглядеть все в подробностях.

Сначала по экрану пробежали какие-то всполохи, а затем я увидел Женьку, стягивающую через голову свой топ. Аня, в трусиках размером со шнурок, стояла напротив нее. Спустя мгновенье руки ее коснулись женькиной груди. Женька шлепнула ее по ладошкам, будто говоря: «Не хулигань». Тогда Аня взяла ее руки в свои и приложила их к себе. Девочка дотронулась до маленьких бугорков, скользнула пальчиками по соскам. Аня потянула за узел платка, и он упал на пол. Обнаженная и прекрасная Женька стояла теперь по среди комнаты, а ее подруга, немного наклонившись вперед, целовала ее грудь. Женька опустила руки на анину попку, стала гладить ягодицы, потянула к дивану. Лежа на спине, она толкнула голову подруги вниз, между ногами. «Попка у Ани под член заточена», — отметил я про себя. И тут скрипнула дверь.

Обернувшись, я увидел как в проеме двери мелькнула знакомая фигурка. «Что за привычка заглядывать в комнату без стука.» Я выключил телек и пошел в комнату к Женьке.

Она лежала на кровати и плакала.

— Ты чего? — я присел рядом с ней и обнял за плечи.

Она расплакалась еще больше.

— Да не плачь ты. Что случилось-то?

— Я не такая. Это Анька меня уговорила, а мне просто интересно было.

— Ах, так ты из-за этого, — протянул я. — Тогда зря расстраиваешься. В сексе запрет один — лишь бы тебе небыло неприятно. А так возможно все.

Она немного успокоилась и даже оторвалась от подушки:

— Ты маме ничего не скажешь?

— Не скажу и не покажу. Давай вообще договоримся, что секс — это личное дело каждого и мы не мешает друг другу. И естественно не рассказываем о нем маме.

— А между собой можем иногда посплетничать?

— Между собой можем. Теперь иди умойся, а то ты совсем некрасивая стала.

Она утерла нос и улыбнулась. Ох! Что это была за улыбка!

Прошло несколько дней, и милая проказница еще раз удивила меня. В этот раз дело было вечером. Жена «убедила» ее лечь пораньше, под предлогом, что завтра рано вставать, а сама пошла принимать вечерний душ.

Я курил на балконе, когда Женька проскользнула в комнату, якобы ей что-то там понадобилось. Я покачал головой и замахал рукой: «Сматывайся». Улыбнулась и упорхнула.

Шум воды в ванной комнате смолк, и моя ненаглядная, несравненная и желанная женушка появилась в комнате. Она упала на кровать в мои объятия и крепко поцеловала меня.

— Может быть сегодня я сумею устоять перед твоими чарами? — пошутил я.

— Ни за что, — покачала она головой. — Сегодня я настроена решительно как никогда. Тем более, что тебе прийдется пережить эти выходные без меня.

— Твоя мама никак сама не справится?

— Милый, мы уже говорили, что мне самой интересно съездить в деревню.

Она приникла своими губами к моим устам сладким и страстным поцелуем. Оставалось только отдаться ее страсти. В последний момент, пока я еще не погрузился в любовную бездну, я заметил, приоткрытую дверь нашей комнаты и легкую фигурку за ней…

На следующий день после отъезда жены я решил провести вечер в сети и хорошенько запасся пивом. Но едва модем сообщил об устойчивом конекте, из ванной раздался Женькин голос. Я недовольно откликнулся:

— Чего тебе?

— Я забыла полотенце. Оно в моей комнате на кровати.

Прйдется рвать связь:

— Сейчас принесу.

Сквозь щелочку приоткрытой двери я просунул ей полотенце, но она почему-то не спешила его брать.

— Женька! — напомнил я о себе.

— Я голову мою. Ничего не вижу. — услышал я в ответ. — Повесь сам.

Для этого мне пришлось открыть дверь и зайти. За прозрачной пленкой в клубах пара стояла моя прелесница. Голова была действительно намылена. При поднятых руках ее груди выглядели особенно красивыми. Черные волосики, как барашки, сгрудились на лобке. Я повесил полотенце на батарею и собрался выйти.

— Ты еще здесь? — спросила она.

— Здесь. Что нибудь еще?

— Потри мне спинку, а то мамы нет.

— Когда же ты станешь самостоятельной? — ворчливо спросил я, намыливая губку и размышляя о том, почему это раньше она никогда не обращалась ко мне с подобной просьбой.