Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

причала. Маленькая девочка, разыгравшись, с криком рванулась вперед, споткнулась и упала в воду с двадцатифутовой высоты. Прилив в этот час был еще не полным, но глубина воды у причала уже достигала двенадцати футов.

Майор Гэбриэл, случайно оказавшийся рядом, бросился в воду вслед за девочкой. На пирсе столпилось человек двадцать пять. В дальнем конце его, у ступеней рыбак столкнул лодку и стал быстро грести, спеша на помощь, но, прежде чем он достиг цели, другой мужчина, сообразив, что майор Гэбриэл не умеет плавать, прыгнул в воду.

Происшествие закончилось благополучно: и ребенок и Гэбриэл были спасены. Девочка была без сознания, но ей быстро сделали искусственное дыхание. Ее мать в истерике буквально повисла на шее майора Гэбриэла, с плачем выкрикивая слова благодарности и призывая на него благословение. Гэбриэл пробормотал, что ничего такого особенного не сделал, похлопал ее по плечу и поспешил в «Герб Сент-Лу» переодеться в сухую одежду и выпить спиртного.

В конце дня к нам зашел на чашку чаю Карслейк и привел с собой Гэбриэла.

— В жизни не встречал подобного мужества! — восторженно воскликнул Карслейк. — Не раздумывал ни минуты! А ведь легко мог утонуть И удивительно, что этого не случилось!

Сам Гэбриэл держался скромно и не склонен был переоценивать свои заслуги.

— Глупее ничего не придумаешь, — сказал он, — лучше было бы броситься за помощью или схватить лодку. Беда в том, что действуешь не раздумывая.

— Когда-нибудь вы зайдете слишком далеко в своем лихачестве, довольно сухо произнесла Тереза.

Гэбриэл метнул на нее быстрый взгляд.

Когда Тереза, собрав чайную посуду, вышла из комнаты, а Карслейк поспешил уйти, сославшись на срочную работу, Гэбриэл озабоченно сказал:

— Она очень сообразительна, верно?

— Кто?

— Миссис Норрис. Понимает, что к чему. Ее не проведешь Мне надо быть поосторожнее. Как я выглядел? — неожиданно спросил он. — Я все говорил, как надо?

— Господи, о чем это вы? — удивился я. — Что вы имеете в виду?

— Свое поведение. Как я себя держал? Все было правильно, да? Ну то, что я показывал, будто случившееся — ничего особенного! Выглядело, как будто я — просто-напросто осел? Правда? — Он, как всегда, очаровательно улыбнулся. — Вы не имеете ничего против моих расспросов, верно? Для меня очень важно знать, правильное ли я произвожу впечатление.

— Вам обязательно нужно рассчитывать все наперед?

Разве нельзя просто быть естественным?

— Это вряд ли поможет, — серьезно возразил он. — Не могу же я, потирая от удовольствия руки, сказать: «Какая удача!»

— Удача? Вы и правда так думаете?

— Дорогой мой, да я все время этого ждал! Весь настроился на то, чтобы произошло нечто подобное! Ну знаете, как это бывает: ребенка выхватить из-под колес, или пожар, или лошади вдруг понесут… Для таких случаев, которые вышибают слезу, особенно подходят дети. Газеты столько пишут о несчастных случаях. Ну и ждешь, думаешь, вот-вот что-нибудь такое подвернется. Но… не подворачивается! То ли невезение, то ли пострелята в Сент-Лу чертовски осторожные…

— Но вы ведь не давали ребенку шиллинг, чтобы он бросился в воду, правда же? — спросил я.

Гэбриэл принял мое замечание всерьез и ответил, что все случилось само собой.

— К тому же я бы не стал так рисковать! Ребенок скорее всего рассказал бы своей матери — и что бы тогда из этого вышло? Нет, девчонка сама упала в воду.

Я расхохотался.

— Скажите, это правда, что вы не умеете плавать?

— Немного могу продержаться. Пожалуй, взмаха три руками сделаю.

— В таком случае разве ваш поступок не был ужасным риском? Вы ведь могли утонуть!

— Наверное, мог… Однако послушайте, Норрис, ведь не бывает, чтобы и овцы целы, и волки сыты. Просто невозможно совершить что-нибудь героическое, если вы не готовы в той или иной степени рискнуть. К тому же там было много народу. Конечно, никому из них не хотелось лезть в воду, но все-таки кто-нибудь что-нибудь бы да предпринял. Если не ради меня, то ради ребенка… И там были лодки. Парень, который бросился в воду после меня, поддерживал девочку, а рыбак подплыл на лодке еще до того, как я стал тонуть. В любом случае искусственное дыхание возвращает к жизни, даже если изрядно нахлебаешься воды.

Лицо Гэбриэла опять осветилось необычной, свойственной только ему улыбкой.

— Все это дьявольски глупо, верно? — хмыкнул он. — Я хочу сказать, люди дьявольски глупы. На мою долю выпадет больше славы за то, что я бросился в воду, не умея плавать, чем если бы я умел плавать и сделал все, как полагается настоящему спасателю. Сейчас многие говорят, до чего это было смело! Если бы у них было хоть немного смысла, они бы сказали, что это просто-напросто чертовски глупо! Ну а парню, который бросился в воду вслед за мной и на самом деле спас и ребенка и меня, ему не достанется и вполовину столько славы, как мне. Ведь он первоклассный пловец! Испортил бедняга свой костюм… Мое барахтанье в воде ему только мешало и уж конечно ничуть не помогало тонущему ребенку. А ведь никому в голову не придет взглянуть на все с этой стороны! Разве что такому человеку, как ваша невестка. Но таких немного. Это и хорошо! Кому хочется, чтобы в выборах участвовали люди, которые могут думать и вообще шевелят мозгами.

— И вы не испытывали ни страха, ни колебаний, перед тем как прыгнуть в воду? И под ложечкой не сосало?

— На это у меня просто не было времени. Я прямо-таки ликовал от блаженства, что такой случай представился. Мне его, как говорится, преподнесли на тарелочке!

— Я не уверен, что понимаю, почему вы считаете, что такой… такой спектакль был необходим.

Выражение лица Гэбриэла изменилось. Оно стало жестким и решительным.

— Неужели вы не понимаете, что у меня есть только одно преимущество, Только одно ценное качество? Внешность у меня такая, что и говорить не стоит. Я не первоклассный оратор. У меня нет никакой поддержки, и за мной никто не стоит. Никаких связей… никакого влияния! Денег у меня тоже нет. У меня есть только один талант, данный мне от природы, — мужество. Гэбриэл доверительно положил руку на мое колено. — Не будь у меня Креста Виктории, думаете, меня сделали бы здешним кандидатом от консерваторов?

— Но, дорогой мой, вам что, — мало Креста?

— Вы не понимаете их психологии, Норрис. Глупейший трюк вроде сегодняшнего имеет куда больший эффект, чем Крест Виктории, заработанный где-то в Южной Италии. Италия далеко. Люди не видели, как мне достался этот орден… а мне, к сожалению, нельзя самому об этом рассказывать. Я бы