Танец с драконами - Джордж Мартин

Письмо было подписано другой рукой:

Совершено под Светом Владыки, подписано и запечатано Станнисом из дома Баратеонов, Первым этого имени, Королем Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Лордом Семи Королевств и Защитником Королевства.

Едва Джон отложил письмо, как свиток снова свернулся, будто пытаясь защитить свои секреты. Он не мог решить, как относиться к тому, что только что прочел. В Винтерфелле и прежде проходили сражения, но ни одно из них не обходилось без Старков с какой-нибудь из сторон.

— Замок превратился в развалины, — сказал он. — Не Винтерфелл, а призрак Винтерфелла.

Даже воспоминание об этом ранило, не говоря уж о словах, произнесенных вслух. И все же…

Он пытался предположить, сколько людей поведет за собой на битву старик Воронье Мясо, и сколько мечей сумеет снарядить Арнольф Карстарк. Половина войска Амберов будет сражаться вместе с Хозером по прозвищу Смерть Шлюхам под знаменами с ободранным человеком Дредфорта, а большая часть людей обоих домов ушла с Роббом Старком на юг и не вернулась. Даже разрушенный, Винтерфелл дает преимущество тем, кто его занимает. Роберт Баратеон сразу бы понял это и без промедлений попытался бы закрепиться в замке. Он прославился своими мощными марш-бросками и полуночными вылазками. Будет ли его брат так же бесстрашен?

Вряд ли. Станнис был осмотрительным военачальником, а войско его представляло собой сборную солянку из северных кланов, южных рыцарей, приближенных короля и королевы, слегка приправленную несколькими северными лордами. Станнису следует выступать на Винтерфелл быстро или не выступать вовсе, думал Джон. Не ему учить короля, но…

Он снова взглянул на письмо. "Я спасу твою сестру, если смогу". Неожиданно трогательное замечание для Станниса, хоть и перечеркнутое этим резким "если смогу", и продолженное словами про "лучшую партию, чем Рамси Сноу". А что если Арью надо искать вовсе не там? Что если пламя леди Мелисандры не обмануло? Могла ли его сестра и вправду вырваться из плена? Как бы она сумела это сделать? Арья всегда была шустрой и умной, но в конце концов всего лишь девочкой, а Русе Болтон — не тот человек, чтобы выпустить из рук столь ценную добычу.

Что если Болтон никогда и не захватывал его сестру? А свадьба — всего лишь уловка, чтобы заманить Станниса в ловушку. У Эддарда Старка не было причин жаловаться на лорда Дредфорта, но, насколько знал Джон, он никогда не доверял этому человеку с тихим голосом и светлыми-светлыми глазами.

Девочка в сером на умирающей лошади, бегущая от замужества. На основании этих слов он отпустил Манса Налетчика и шестерых копьеносиц на север. "Молодых и хорошеньких", — потребовал Манс. Неопалимый король назвал несколько имен, а Скорбный Эдд сделал все остальное, переправив их из Кротового Городка. Теперь это казалось безумием. Возможно, следовало убить Манса сразу же, как тот открыл себя. Недавний Король-за-Стеной вызывал в нем восхищение, смешанное с завистью, но этот человек был клятвопреступником и перебежчиком. Мелисандре Джон доверял еще меньше. И все же получилось так, что он возложил на них свои надежды. Все ради спасения сестры. Но у воинов Ночного Дозора не бывает сестер.

Когда Джон жил в Винтерфелле, еще мальчишкой, его героем был Юный Дракон, мальчик-король, победивший Дорн в четырнадцать лет. Несмотря на свое бастардово происхождение, а может и благодаря ему, Джон Сноу мечтал, как он поведет людей к славе, совсем как король Дейерон, как станет победителем. Теперь он вырос, Стена — его, но, тем не менее, все что у него было — одни лишь сомнения. Похоже, он не мог победить даже их.

37. ДЕЙЕНЕРИС

Зловоние в лагере было настолько ужасным, что Дени чуть не стошнило.

Сир Барристан сморщил нос и сказал:

— Ваше Величество не должны быть здесь, вдыхая эти отвратительные миазмы.

— Я — от крови дракона, — напомнила ему Дени. — Вы когда-нибудь видели дракона с поносом?

Визерис часто утверждал, что Таргариены не были подвержены болезням, от которых страдали простые люди, и ее опыт подтверждал это. Она помнила холод, голод и страх, но никогда не болела.

— Пусть так, — ответил старый рыцарь, — но мне будет спокойнее, если Ваше Величество вернется в город. — Разноцветные кирпичные стены Миэрина остались в полумиле позади. — Кровавый понос был бичом каждой армии еще с Века Рассвета. Предоставьте нам заняться распределением еды, Ваше Величество.

— Завтра. Я уже здесь. И я хочу это увидеть.

Она пришпорила Серебрянку. Остальные последовали за ней, пустив лошадей рысью. Чхого поехал впереди нее, Агго и Ракхаро — немного позади, сжимая в руках длинные дотракийские кнуты, чтобы не подпускать больных и умирающих. Сир Барристан, верхом на серой в яблоках лошади, держался справа. Слева скакал Симон Полосатая Спина из Свободных Братьев и Марселен из Воинов Матери. Шестьдесят солдат следовали за командирами, охраняя повозки с едой. Всех этих всадников: дотракийцев, Медных Зверей, вольноотпущенников, объединяло только одно — отвращение к этой обязанности.

Астапорцы плелись за ними пугающей процессией, увеличивающейся с каждым преодолеваемым ими ярдом. Некоторые из них говорили на неизвестных ей наречиях. Другим было не до разговоров. Многие протягивали руки к Дени или падали на колени, когда Серебрянка проходила рядом с ними.

— Мать, — звали они на языках Астапора, Лисса и Старого Волантиса, на гортанном дотракийском и на мелодичном языке Кварта, даже на общем языке Вестероса. — Мать, пожалуйста… Мать, помоги моей сестре, она больна… дай мне еды для моих малышей… пожалуйста, мой старый отец… помоги ему… помоги ей… помоги мне…

Мне больше нечем вам помочь, в отчаянии думала Дени. Астапорцам некуда было идти. Тысячи их оставались за пределами толстых стен Меерина: мужчины и женщины, дети и старики, маленькие девочки и новорожденные младенцы. Многие из них заболели, еще больше умирало от голода, и все они были обречены умереть. Дейенерис не осмеливалась открыть перед ними городские ворота. Она старалась сделать для них все возможное — посылала им лекарей, Голубых Граций, заклинателей и цирюльников, но некоторые из них тоже заболели, и ни одно из их знаний не замедлило стремительное распространение кровавого поноса, пришедшего с бледной кобылой. Отделение больных от здоровых тоже оказалось бесполезным. Стойкие Щиты пытались сделать это, оттаскивая мужей от жен, а детей от матерей, даже когда астапорцы рыдали, дрались и забрасывали их камнями. Через несколько дней больные умирали, а здоровые все равно заболевали. Все старания ее людей не принесли никакого результата.