Пришествие Короля - Николай Толстой

И приснился сон благородному сыну Эггтеова, Беовульфу, владыке геатов. Снилась ему та самая ночь в Хеороте много лет назад, когда из мрака подкрался злобный раб Хель, тот, кто рыщет во тьме, когтистое отродье чудовищной родительницы. Герой шевельнулся во сне, схватившись за золоченую рукоять своего меча, Нэглинга. Других тоже мучили злые видения, посылаемые ночным троллем, грызущим луну, великаном бурь, бичом чертога дождей, другом ночной ведьмы, пожирателем светлого каравая небес. В темном лесу пронзительно закричала сова, протяжно завыл волк на холодном холме. Никто не хотел бы оказаться сейчас за пределами скрепленных железными скобами стен, пока черная ночь летучих мышей укрывает все своим плащом!

Но после холодной ночи в конце концов наступает светлый рассвет, когда сынам человеческим сияет теплый свет и солнце в златом сиянии своем восходит на восточном небосводе. Когда серый свет пробился сквозь двери и дымоход чертога Кинрика, воины утомленно стали пробуждаться от своего беспокойного сна у медовых скамей Они протирали глаза, осматривались, растревоженные пробуждающимися воспоминаниями о вчерашнем их госте и взволнованные дурными видениями.

Затем, когда герои собрались вокруг своего повелителя, вбежал испуганный раб и позвал королей и танов заглянуть в стойла. Недоброе было это зрелище, поскольку ночью кто-то забрался туда и поотрезал хвосты их коням до самой репицы, срезал гривы так коротко, что даже и лбы им обрил и обрезал уши до кости. Кони были позорно изуродованы, что было великим оскорблением королям ангель-кинн и их соратникам из-за моря. Обнаружили они, что кто-то повыдергал перья из хвостов их соколов и разбросал их по конюшне.

Беовульф, владыка геатов, в гневе взревел как медведь, схватился за свой острый меч, яростно озираясь по сторонам. Остальные же были в ужасе, ибо боялись они злобы Отца Бед Увидев это, Кинрик повелел Хеорренде спеть веселую песнь:

Заря встает,Петух поет,Героев зоветНа пир волков!Друга, вставайте,Утро встречайте,Щитами сверкайте,Водена кровь!Виглаф Скильдинг,Геатов опора,Перед врагомНе опустит взора!Рад не вину онИ не утехам —Ждет он кровавейКопий потехи!

От песни этой воспрянули духом герои. Приготовили они оружие, надели кольчуги и выступили вместе с королем к месту жертвоприношения. Там намеревались они принести блот, чтобы Владыка Мертвых мог отметить врага своим Копьем, даруя победу своим приверженцам. Так пришли они на священное поле близ леса, называемое Эт Веонфельда. Там главный блотере двора Кинрика приготовил великий сиге-блот Дарителю Побед.

Кинрик поднялся на стоявший там королевский курган, на вершине которого стоял королевский помост, стапол, с которого король изрекает знамения года. Кинрик воссел на трон, установленный на стаполе, положив руки на колени ладонями вверх в знак мольбы к Тому, кто живет за Радужным Мостом. Вокруг священного поля собрались воины Вест-Сэксе, жрецы, совершающие блот и хусл, а также землепашцы, чьи рабы возделывали эту землю. Девять ночей мир был в этом святилище. Никто не смел приносить сюда оружия, поскольку мир короля был на Эт Веонфельда все время сиге-блот.

Когда король занял свое место на стаполе и все его люди уселись вокруг на священном кургане, перед ними явился сын Кинрика Кеавлин. Был он наг, одет лишь воздухом, чтобы клятва его стала действенной. Был он открыт перед всеми стихиями, открыт взору бога. Он поклонился стихиям, прежде чем приблизиться к подножию королевского кургана. Туда привели того бриттского князя, чью крепость Кинрик взял обманом. Царственный пленник лежал навзничь на большой каменной плите. На теле его зияли раны, он был весь в крови. Но белое тело его окружало сияние, и многие это заметили.

Руки и ноги его были крепко стянуты веревками из жил, поскольку люди боялись, что на нем есть рунное заклятье, которое может освободить его. Разве сам Христос, Бог бриттов, не высвободил душу из тела, холодной темницы души, когда висел на своем виселичном дереве? Воистину, был то великий знаток заклятий, и среди его последователей, как известно, было много колдунов, леодрунан, которым их тролль-владыка пожаловал силу напускать чары.

Кеавлин взял острый нож у главного блотере, стоявшего рядом, и приблизился к пленнику. Подняв сверкающий клинок над головой, принц гевиссов повернулся к собравшимся и воскликнул:

— Ныне предаю я этого человека Водену, чтобы даровал он нам победу в дни войны и изобилие в дни мира!

Сказав это, он перевернул пленника на живот и сорвал с него лохмотья. Затем, упершись мускулистым коленом в крестец несчастной жертвы, он поднял нож и всадил его между лопаток связанного человека. Он тщательно отделил ребра от хребта и из разреза вынул легкие и сердце. Из рассеченной гортани мертвого вырвался протяжный пронзительный вопль, похожий на визг свиньи, которой мясник перерезает глотку на Блотмонат.

Так Кеавлин вырезал кровавого орла на спине князя бриттов, и тот умер у могильного кургана. Кровь его оросила камень и траву вокруг. Так погиб благороднейший из юных князей бриттов, посвященный Владыке Виселиц, на священном поле Эт Веонфельда.

Его долгий дрожащий вопль задохнулся в окружающих поле зарослях, а от поклоняющихся послышался вздох радости и священного трепета. Все увидели, что блот приятен Водену, когда огромный ворон опустился с хриплым хихиканьем на ясень неподалеку, а затем, хлопая черными крыльями, улетел к ясному своду небес. Толпа воинов дружно раскачивалась в восторге, полузакрыв глаза. Король Кинрик все время сидел на своем стаполе, молитвенно держа руки на коленях ладонями вверх, и его старое лицо было непроницаемо. Он вместе со своим народом молился о том, чтобы дана была ему удача Хенгиста, власть обширная и жестокая, как у Эорманрика, и битва страшная, как та, на которую Этла привел людей земли. Этле Кинрик посвятил своего сына Кеавлина, если только получит он победу над врагами.

Главный блотере наполнил сосуд кровью, все еще бившей из тела молодого человека, и поставил его на каменную плиту. Веточками он разбрызгал кровь, рассмотрел получившийся узор и возвестил грядущее. Затем короли подошли и испили крови князя бриттов, произнеся здравицу сначала Водену, дарителю побед, затем королю Кинрику, чтобы было процветающим его правление, и под конец сонму богов, каждому в должной последовательности.

После этого тело разрезали на части и развесили на ветвях дерева в рощице неподалеку. На остальных ветках повесили волков, которых в сетях притащили туда рабы. Затем Кинрик спустился с королевского кургана, и, подойдя туда, где висело окровавленное тело молодого князя без рук и ног, он вывел на нем знак Ведена острием своего копья — руну славы и знак Колесницы, что верно служит всем князьям. И эта жертва была приятна Владыке Повешенных.