Голубой Ютон - Квинтус Номен

как я понял, агрегаты следующей весной повезут? Так вы распорядитесь чтобы турбины сейчас как следует солидолом промазали, и лопасти турбин тоже. В цеху, конечно, сухо – но в воздухе влага все-таки есть, а по осени и подавно влажновато будет, так зачем металлу-то раньше времени ржаветь?

По дороге обратно в Школу Вова поинтересовался:

– Михалыч, а ты уверен, что для семи метров Кати верно диаметр колеса подобрала? Я прикидывал, она, мне кажется, могла бы и поменьше его сделать.

– Слушай, тезка, только ты Кати своей никогда не говори что услышишь: я в этих турбинах вообще ничего не понимаю. Я по электропередачам специалист, по автоматике управляющей. Ну, еще генераторы и моторы изучал в институте и до сих пор многое забыть не успел – а вот все, что за валом генератора, не изучал. Мне говорят, что мотор на сто киловатт – и я просто верю, потому что не разбираюсь в них. Говорит Кати что турбина на два с лишним мегаватта… Я не проверять её в Тулу поехал, а успокоить, а еще больше себя. Теперь – спокоен, не останетесь вы без электричества. А два мегаватта турбина даст или полтора, или вообще мегаватт – это уже неважно. Мало будет – она же еще поставит.

– Это да, она на Зуше уже три мегаватта поставила. И на Москве больше трех. Правда у нее всегда турбины получались с избыточной мощностью немного.

– А генераторы я посмотрел, они и в самом деле по два сто. И побольше даже дать могут, я с рабочими говорил, у них провод с приличным плюсовым допуском ставился. Так что если ты говоришь, турбины с запасом мощности… Я тёще твоей говорил и тебе повторю: для счастливой жизни нам нужно иметь киловатт на человека. А у Кати в цеху стоит сохнет сейчас счастливая жизнь для восьми с половиной тысяч человек и еще столько же в работе. Говорит, что на все три плотины она генераторы уже к весне строить закончит. Может и не врет…

– Закончит, никуда не денется. Олех сейчас с тёщей уже почти договорился что на Яйве еще одну электростанцию ставить будет. Но там ущелье выше по течению подходящее, он плотину больше двадцати метров ставить собирается, а для этого турбины нужны уже другие. И генераторы, наверное, тоже: Олех расчеты прислал на двенадцать мегаватт станцию ставить.

– Совсем неплохо, растет парень. Кстати, а что там за двухполюсник в цеху-то стоял?

– Саша Гаврюшина котел построила на сорок атмосфер, а я под него паровую турбину сейчас заканчиваю, мегаваттник на электростанции Тульской к Новому году поставим. Тёща сказала, что в через год надо четыре таких для тульских заводов сделать, вот я и решил заранее один сделать чтобы все болячки на нем отработать.

– Ну ты меня окончательно успокоил: вы теперь и без меня без электричества не останетесь. Ладно, я тут вздремну по дороге…

На следующее утро Михалыч не проснулся. Лариса, прибежавшая вся в слезах к Марине, сквозь рыдания лишь повторяла:

– Он знал, он знал… Не надо было ему в Тулу ехать!

– Золотко, ему же семьдесят восемь было, он после инфаркта, как ни крути, семнадцать лет продержался. И столько успел сделать, для всех нас сделать! Сейчас я тебе попить сделаю, только ты все выпей…

– И ты про электричество…

– Золотко, плевать на электричество, ты о детях его подумай. Он нам оставил, как ни крути, пятнадцать детей…

– Наверное, если все нормально у меня и Леры пройдет, семнадцать… – тихо пробормотала Лариса, прекращая рыдать.

– Тем более. Он через детей своих остался с нами… чему улыбаешься?

– Михалыч-то, по сути был локальным богом. Четырнадцать из семнадцати будут в результате непорочного зачатия…

– Ну… да. Но важно не это, важно то, как мы, как вы этих детей воспитаете. И, думаю, не стоит им рассказывать про непорочное зачатие, пусть это останется между вами, мной и его бессмертной душой.

– Ну ты меня совсем уже за дуру держишь!

– За умную я тебя держу, за умную. Просто ты сейчас несколько не в себе… успокоилась? Сейчас Лиза все организует как нужно. Если ты захочешь, я могу и вскрытие сделать…

– Зачем?

– Я тебе расскажу, но не для распространения. Михалыч уже с год на одной силе воли держался, боялся, что без его помощи мы в каменный век скатимся. У него давно уже все болело, и даже таблетки Алёнины не помогали. Но – держался, от опиоидов категорически отказывался… а как убедился, что смену себе подготовил… Дети где все?

– Мои и Лерины – кто в саду, кто в школе. Остальные… тоже в школах. Когда им скажем? Пашка-то уже совсем большой, да и…

– Сегодня и скажем, как из школы вернутся. А твоя забота будет их успокоить, приласкать. Выпила? Иди, на диванчике у меня вздремни часок, а я пока позвоню в Тулу…

Глава 11

Михалыча похоронили первого октября, а пятого рядом с ним легла и Галина Константиновна, оставив единственного сына Костю двенадцати лет. Тоже Владимировича – его эта тихая учительница русского и литературы, как говорила Марина, «едва успела» родить. Просто во время «экскурсии» ей уже сорок два было… В поселке она «примкнула» к Вере Сергеевне и, с химией немного освоившись, занялась изготовлением «самого нужного химиката»: пороха. Вероятно, сильно подавленная смертью Михалыча, она невнимательно что-то в своей лаборатории сделала. Взрыв был небольшим, но стеклянная притертая пробка от флакона попала ей точно в глаз – а поликарбонатные очки она почему-то не надела…

Костю к себе забрала Ира, а Лиза не поленилась и для всех остальных учительниц (у которых было по три, а то и по пять детей) прямо на поминках устроила «дополнительный курс техники безопасности», отдельно пояснив, что детей-сирот выжившим будет очень трудно усыновить всех вместе, а разделять братьев и сестер – вообще извращение. В ответ Ангелика наорала на Лизу, потом все успокоились, прорыдались – и жизнь потихоньку стала возвращаться в нормальную колею.

Но все равно печаль надолго воцарилась среди попаданцев. И даже Новый двести пятидесятый год все встречали как-то не очень весело.

– Ну, что дальше делать будем? – поинтересовалась у матери Катя после того как куранты в телевизоре пробили двенадцать раз.

– Работать, и строить нашу цивилизацию дальше по заветам Михалыча. Только ты знаешь… почти всем здесь потихоньку становится тошно. Не потому, что живем плохо, а потому что слишком много неприятного у всех связано с этими местами. У тебя как со строительством