"Фантастика 2025-162". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Greko

Было облачно, но не пасмурно. В небе, затянутым серыми тучами, кружили птицы. Когда солнцу удавалось на мгновение напомнить о себе, пробившись сквозь облака, отчетливо выделялся черный крест. Пожелтевшие от времени стены храма давно требовали ремонта. Его судьба, как и судьба тысяч других церквей, была печально — не восстановление, а поругание их ожидало, а их настоятелей — преследования, ссылки и расстрелы.

Я всмотрелся в лицо батюшки, стоявшего перед плотной толпой, надеясь разгадать его судьбу.

Он ждал, пока я подойду, нисколько не удивленный моим нарочито американским видом. Ни стетсоном, который надел, чтобы напомнить, откуда приехал. Ни костюмом с галстуком, сменившими косоворотку, в которой примелькался на людях за прошедший год. Ни кожаному пальто — не черному, как у чекистов, а бежевому, элегантному. Одним словом, американец. Его все и ждали.

Священник откашлялся и громко, на всю площадь, произнес короткую речь:

— Вы спасли наших детей от голодной смерти и тем самым спасли будущее нашей страны. Пусть мы поплатимся за грехи наши, но благодаря вам наши дети вырастут и увидят светлое будущее, не повторяя наших ошибок.

После этих неожиданных слов, подходящих скорее мирянину, а не священнику, вся площадь, как один человек, опустилась на колени, и дети в первых рядах протянули мне руки, словно прося подаяние. Этот порыв, эта волна любви, признательности нахлынула на меня как теплый прибой южного моря, выметая все мысли, заставляя сердце сжаться в ответной благодарности и смущении.

Я вздрогнул и, не зная, что сделать, просто отсалютовал батюшке и всем собравшимся, вскинув ладонь к своему стетсону. Развернулся и двинулся в сторону ожидавшей меня машины и Корчного, побледневшего, встревоженного и не знающего, что предпринять.

— Долги отданы, Степа! — подмигнул я чекисту, но не стал ему объяснять, что имел в виду.

Я ограбил Банк Московского купеческого общества взаимного кредита и с помощью его денег смог построить сытую, полную приключений жизнь в Америке. Катался как сыр в масле, пока Родина задыхалась от голода, крови и гноя. «Не по-пацански, Вася, стоять в стороне», — эта мысль однажды пришла мне в голову в Самаре и больше не отпускала. И я тратил и тратил свои деньги без счета, закупал и закупал продукты и другие нужные вещи, совсем не задумываясь, что наступит момент, когда мои финансы покажут дно. Покажут и покажут, плевать. Зато сколько спасенных жизней. Каждый мальчишка шести-семи лет, выживший в эту страшную годину — плюс один солдат в страшной войне с гитлеризмом. Каждая девочка — это будущая мать, способная не дать зачахнуть русскому корню. Все не напрасно. Жизнь прожита не напрасно.

Я покидал площадь с легким сердцем и чистой совестью. Как там сказал Ринг в Самаре? Feci quod potui faciant meliora potentes? Мало? Сделайте больше! Люди ждут.

Геннадий Борчанинов

Лейтенант космического флота

Глава 1

— Повезло тебе, лейтенант. Как утопленнику, — произнёс адмирал, барабаня пальцами по дорогой дубовой столешнице.

Я стоял, вытянувшись по струнке, прямо напротив него, и готовился обтекать. Старый чёрт умел обругать подчинённых так, что поневоле заслушаешься, но когда ты сам рисковал попасть под раздачу, было уже не так весело. Адмирал Ушаков, прославленный герой космического флота, смотрел на меня, как на гусеницу или червя, ползающего в грязи. С лёгкой брезгливостью во взгляде. С интересом юного естествоиспытателя, отрывающего лапки муравьям. Мне от этого взгляда было не по себе.

Адмирал, хоть и отдал службе больше лет, чем я живу на свете, казался энергичным и бодрым. Я же наоборот, готовился к худшему и ждал, что меня выпнут из флотских на все четыре стороны.

Куда может поступить бывший лейтенант космофлота, свежеиспечённый выпускник Академии? Много куда, на самом деле, и даже на более хлебные места, нежели мостик имперского корабля, но сам факт увольнения с волчьим билетом остался бы со мной на всю оставшуюся жизнь. Как клеймо.

— Понимаешь, почему повезло? — спросил адмирал.

— Никак нет, господин адмирал, — отчеканил я.

— А приказ о твоём назначении уже подписан. Императрицей, — адмирал Ушаков взял со стола один из листов и помахал им в воздухе.

Весь документооборот на флоте давным-давно электронный. Но приказы о назначении писались на бумаге. Дань уважения традиции. Командиры кораблей вешали их в рамочке, и даже у адмирала на стене позади него висело несколько таких же приказов.

— Не будь здесь вот этой бумажки, — он помахал приказом снова. — Летел бы ты обратно к Старой Земле первым же рейсом. Это ж надо! Дипломатический скандал!

— Виноват, господин адмирал, — отчеканил я.

— Да брось ты, — махнул он рукой. — Заладил тоже. Виноват, виноват. Ловко ты эту обезьяну умыл, что весь корпус гудит… Дипломатам работёнки прибавил, это верно… Но кто-то же должен был?

Я молча поиграл желваками, вспоминая этот неприятный эпизод.

По случаю выпуска из Академии даётся бал, на котором вчерашним кадетам присваиваются воинские звания. И мне в том числе. Событие неординарное, достаточно редкое и значимое, и присутствуют на нём не только флотские чины, но и члены императорской семьи, представители иностранных держав, корреспонденты и просто члены дворянских фамилий.

Ну и один из иностранных делегатов позволил себе грубо пошутить насчёт военной мощи нашего доблестного космического флота. Я всего лишь напомнил этому черножопому из Альянса Свободных Систем, как мы бивали их в каждом из конфликтов. Нетактично. Недипломатично. Не стесняясь в выражениях.

Иностранец обиделся, и… Вот я здесь. Новоиспечённый лейтенант военно-космического флота Алексей Мясников. Один из лучших выпускников, заместитель командира взвода… Но это всё в прошлом. Былые заслуги тут ничего не решают.

— Дурак ты, Мясников, — вздохнул адмирал.

— Виноват, господин адмирал, — сказал я.

— Да перестань, кому это когда мешало… — проворчал старик. — Обычно наоборот, чересчур умный хуже дурака… Но назначение ты себе всё-таки испортил.

Я даже бровью не повёл, продолжил стоять смирно. Но внутри всё бушевало. Этого-то я и боялся. Даже больше, чем увольнения с волчьим билетом.

— Что, испугался? — хохотнул адмирал. — Не бзди, отсек задраен. Послужишь годик-другой, забудется история, переведут с повышением, ты первый такой, что ли?

Я промолчал.

— Да и нашим-то твой ответ понравился, в целом, всё так и есть… — сказал старик. — Так что не бзди. Главное, что заметили, запомнили. Разве что дипломатом тебе теперь точно не служить, да и в разведку не возьмут, но ты же и не рвался туда, верно?

— Так точно, — сказал я.

— Но назначение тебе, конечно, испортили… Вытурнуть не смогли, а хоть так нагадили, — с нескрываемым сочувствием произнёс адмирал. — Ты, наверное, на «Титане» служить хотел?

Флагман Имперского Космического Флота, где служили только лучшие из лучших. Мечта любого кадета. Но не моя.

— Никак нет, господин адмирал, — сказал я. — Собственный корабль хотел. Рапорт о том подавал.

Адмирал усмехнулся.

— Рапорт твой можно теперь в трубочку свернуть и в… Неважно уже, впрочем, — сказал он. — Назначение твоё… Малый эсминец «Гремящий», вторым помощником.

Даже не первым. Это не назначение… Это плевок в лицо. Даже самые невезучие аутсайдеры из тех, кто дожил до выпуска из Академии, начинали служить на линкорах или хотя бы крейсерах. Малый эсминец же это отстойник для списанных, разжалованных и крупно залетевших.

Да и название этого эсминца соответствовало. Старая консервная банка. Вот уж точно, «Гремящий».

Но я мечтал попасть в ряды флотских офицеров, и я в них попал. Хоть и не так, как мне хотелось.

— Ну не кипятись, — добродушно произнёс Ушаков. — Говорю же. Годик-другой послужишь, а там и переведут куда-нибудь. Где вакансия будет подходящая.