Подземелье - Ваня Мордорский

Кая застыла где-то позади, видимо совсем не шевелясь. Не слыша ее голоса и шума от шагов, Зур’дах сразу занервничал.

— Кая, ты как? — не оборачиваясь крикнул он.

Мало ли, может другая тварь напала на нее сзади?

— Все хорошо. — бодро ответила она.

Зур’дах сразу успокоился.

Пространство вокруг продолжало быть серым и расчерченным на прямоугольники, может, только поэтому у него и получалось так легко уклоняться ни разу не подставившись. Но несмотря на это, в то особое состояние, которое он тренировал с Драмаром, глаза не переходили.

Значит, — подумал он, — опасность не так и велика. Тварь мне по силам.

Это приободрило мальчика.

Он поудобнее перехватил камень и приготовился к атаке. Паук же наоборот, получив первый ощутимый удар, теперь не спешил нападать. Бездействие его длилось, правда, недолго. Едва их взгляды пересеклись, как он вновь будто обезумел и рванул на мальчика вспыхнув яркой вспышкой.

Еще один прыжок — и пылающий синим пламенем паук полетел, целясь в ту самую руку, в которой Зур’дах держал камень.

— На! — бахнул он камнем навстречу твари.

Удар!

Попал!

Паук от силы удара отлетел в стену, но моментально предпринял вторую попытку атаковать.

Еще один стремительный прыжок — и снова промах.

Зур’дах рванул навстречу пауку. Тот на долю мгновения растерялся, однако все равно успел отпрыгнуть, уклонившись.

Гоблиненок не ждал — вновь атаковал.

Удар. Мимо. Удар. Мимо.

Паук вспыхнул и прыгнул Зур’даху в лицо.

Сейчас!

Проигнорировав пламя, которое опалило волоски на лице и на руке, он ударил навстречу летящему пауку и вколотил того в стену. Руку обожгло резкой болью.

Попал!

Он почувствовал, как камень раздавил часть тела паука. Но почти сразу вспышка пламени сильно опалила руку.

Зур’дах дернулся, выронив камень.

Паук попытался огрызнуться, несмотря на раздавленные лапы и покалеченное тело. Прыгнул в лицо гоблиненку, разгораясь еще сильнее. Расстояние между ними было всего пару ладоней. Зур’даха ослепило и он отскочил.

Паук после неудавшейся атаки шлепнулся на пол: от былой подвижности не осталось и следа — с перебитыми лапами не попрыгаешь.

Зур’дах подхватил камень и размахнувшись кинулся к пауку.

Паук не успевал среагировать. Дернулся в бок, но лишь перекатился набок. Идеальная мишень для камня.

Бам!

Зур’дах почувствовал как камень в его руке врезался в паука. На этот раз он попал прямо в брюхо. Камень надежно припечатал насекомое. В тот же миг пламя разлилось как вода из разбитого сосуда и покрыло и камень и руку гоблиненка. Невыносимая боль охватила ладонь. Он начал бешено трясти руку, пытаясь стряхнуть огонь. В момент смерти, с пробитым брюхом, паук разбросал вокруг себя жидкое пламя которое въелось даже в пол. Рука Зур’дах в миг обгорела, а кожа слезла; запахло жареным мясом. Противный запах горящей плоти наполнил тоннель.

— Аааааа!!

Он начал бить рукой об стены пытаясь сбить пламя, но почти десять секунд оно горело не угасая. Глаза заволокло тьмой и он потерял сознание от боли.

Когда он очнулся, то пламя уже угасло, зато руку выкручивало от невыносимой боли. Он застонал и оглянулся — возле него сидела Кая.

— Ты как? Зур’дах? Сильно больно?

— Но…нормально… — простонал он.

Больнее ему не было никогда.

Гоблиненок открыл глаза, потом снова закрыл пытаясь совладать с вспышками боли — они то утихали, то становились сильнее. Его правая рука почернела. На нее было страшно смотреть.

Воды! Воды!

Как же хочется пить!

Однако он прекрасно знал, что воды у них нет, и облегчить боль от ожога было нечем. Он думал, что зубы просто треснут, так сильно он сжимал челюсти стараясь не заорать в моменты, когда боль становилась особо сильной.

— Зур’дах? — переспросила Кая обеспокоенно.

— Терпимо. — процедил он поднимаясь.

Он, шатаясь, зажмурился. В глаза плясали цветные вспышки.

Надо терпеть! Станет легче.

Гоблиненок глубоко и часто задышал, пытаясь привыкнуть к бесконечному, непрекращающемуся жжению в правой руке. Почти десять минут он стоял на месте пытаясь найти положение, в котором его рука болела бы меньше. Бесполезно. Боль опустилась до одного уровня и на нем держалась не слабея.

Кривясь, Зур’дах подхватил копье, корзину и подошел к мертвому пауку. Вокруг него чернел обожженным предсмертным пламенем пол. Тушка его скукожилась. Теперь он был совсем непохож на то голубое, сияющее существо, которое на него напало.

Гоблиненок наклонился и присмотрелся к остаткам паука.

Это же…

Внутри паука пульсировало синим пламенем ядро. В том, что это ядро никаких сомнений не было. Полупрозрачное, меньше горошины.

Ядро Паука!

Увиденное заставило его даже позабыть о боли в руке на какое-то мгновение.

Он схватил кинжал в здоровую руку и осторожно разрезал брюхо. Рядом, с любопытством в глазах, склонилась и Кая. Тело твари разделилось надвое, будто со смертью потеряло всю свою крепость. Достаточно было легкого прикосновения лезвия и сгоревшая плоть послушно расходилась в стороны.

Вот!

Ядро стало видно еще лучше.

Зур’дах выдохнул, но не от боли, а от восхищения.

Хоть ядро и было крохотным, но выглядело оно завораживающе, совсем как застывший голубой огонь.

Гоблиненок кончиком кинжала выколупал его из тела.

Оказавшись на полу, ядро начало будто бы бледнеть.

Зур’дах подумал что это ему кажется, но через несколько минут оно совсем потемнело, и от первоначального голубого огня остался лишь крохотный язычок внутри, да и тот с каждым мгновением все больше угасал.

Теперь гоблиненок рискнул к нему дотронуться уже не кинжалом, а пальцем.

Ядро оказалось немного горячим, но совсем не обжигающим, как он подумал сначала.

— Можно? — потянулась пальчиком к ядру Кая.

Зур’дах кивнул.

Она благоговейно дотронулась до него и скривилась отдернув руку. Видимо ее все-таки