Лучший режиссёр (The best director) - WALL E

— Я выросла на ферме, мне кажется коровы — это животные с человеческой натурой. У них тоже есть чувства, и они как будто бы способны понимать тебя.

Она чуть покачала головой, ухмыльнувшись:

— Поэтому мне противна ферма. Мой папа всегда отправлял на скотобойню тех старых коров, которые уже не могли дать молоко. Из-за этого я в детстве часто плакала и хотела сбежать оттуда.

Ван Ян молча слушал её, испытывая некоторую неловкость. Он, будучи сыном поваров и наследником ресторана в третьем поколении, далеко не один раз готовил блюда из говядины. Но он мог понять Энн. Это, пожалуй, как если бы кто-то удумал зарезать его любимую собаку. Он бы не плакал, а вступил бы в ожесточённую борьбу с этими типом. Заметив, что Энн замолкла, Ван Ян улыбнулся и сказал:

— Энн, как же хорошо, что я встретил тебя сегодня. И как хорошо, что ты не вернулась на родину.

Энн улыбнулась в ответ, а Ван Ян спросил:

— Мы не виделись больше года, как ты поживала всё это время?

— Неплохо, — весело говорила Энн. — Я два раза получила возможность сняться в кино, роли достались со словами. Ты, наверное, читал об этом в моём резюме.

— Ага, здорово, — промолвил Ван Ян.

Энн вдруг приняла серьёзный вид, ласково сказав:

— Режиссёр, спасибо тебе. Твои слова давали мне силы не сдаваться.

— Энн… — у Ван Яна потеплело на сердце. Он собирался что-то сказать, как в этот момент официант принёс две порции спагетти, пожелал приятного аппетита и удалился.

Энн взяла вилку и, улыбаясь, произнесла:

— Знаешь, ты меня реально напугал! Когда я увидела «Паранормальное явление», то я сразу поняла, что это твой фильм. Просто немыслимо, ты молодец.

Она закрутила на вилку лапшу и засунула в рот, говоря:

— Рейчел Макадамс отлично сыграла. Только потом я поняла, что такое живая игра. Впоследствии я всегда придерживалась такого стиля игры.

Ван Ян не удержался от смеха, тоже навернул лапшу и с увлечённым видом промолвил:

— Вообще Рейчел, как и ты, очень сильно подверглась театральной игре, просто она умеет контролировать себя.

Он посоветовал:

— Энн, возможно, тебе следует специально пробоваться на роли с гипертрофированными чертами. Либо стараться уходить от театрализованности.

— Угу, — кивнула Энн. — Я тоже так думаю, поэтому и получила те две роли.

Она улыбнулась, сообщив:

— Я стараюсь избавиться от наигранности и театрализованности, просто я чуток глупая.

Она пожала плечами, вымолвив:

— Я даже не знаю, есть ли у меня какой-то прогресс.

— Прогресс есть. Твоя мимика выглядит намного естественнее, чем раньше, — похвалил Ван Ян и ласково добавил: — Энн, продолжай в том же духе.

Энн кивнула:

— Спасибо, так и буду делать.

Двое людей некоторое время в тишине ели спагетти. Ван Ян, глядя на девушку перед собой, чувствовал спокойствие и комфорт. Вопрос, который уже давно его мучил, наконец был разрешён. Когда-то Ван Ян очень боялся, что эта девушка до сих пор мучается в тщетных попытках достичь своей мечты. С другой стороны, он боялся, что она вернётся на родину. Но сейчас он видел, что она не сдалась и продолжает бороться, уже сыграла две роли.

Стремившийся к огню мотылёк за счёт своих стараний покинул тьму и очутился в прекрасном поле. И это действительно было замечательно.

Ван Ян вспомнил тот ковыляющий силуэт в переулке. Глядя на Энн, помаленьку уплетавшую спагетти, он внезапно произнёс:

— Энн, извини, что в тот день не успел остановить того гада от рукоприкладства.

Этот случай постоянно мучил его, словно игла, вонзённая в сердце. Ему всегда казалось, что если бы он побежал быстрее, тогда бы Энн не получила пощёчину и пинок. Он умел драться, вот только никого никогда не защищал, разве что Джессику в детстве.

— Пустяки, режиссёр, — Энн прекратила есть и, судя по её взгляду, вспоминала прошлое. — Я просто не могла позволить ему отобрать мою сумочку.

Она покачала головой, с улыбкой сказав:

— В то время мне уже была не по карману квартплата. Все мои деньги хранились в этой сумочке, там лежало 100 с лишним долларов. Это было всё моё состояние.

Ван Ян понимающе кивнул, а Энн, опустив голову, продолжила:

— Я тогда постоянно думала о суициде, я слишком устала, мне не хотелось ехать обратно на родину, но я была такой бесполезной. Режиссёр, в ту ночь я стояла на крыше дома и собиралась спрыгнуть вниз.

Сердце Ван Ян мгновенно сжалось. Пусть даже сейчас он видел перед собой полную жизни Энн, ему всё же стало тяжко на душе. Он сделал глубокий вдох, сказав:

— Энн, я очень рад, что ты не спрыгнула.

— Я тогда думала, что я за идиотка, почему я стала таким человеком, за чем я в конце концов гонюсь? За славой? За классной ролью? За мечтой? — Энн с насмешливым выражением лица нахмурилась. — Всё это просто смехотворно. Я недостойна, родители говорили верно: моя поездка в Голливуд — это самоубийство. Я обычная идиотка, я должна умереть. Затем я встала на ограду, подул сильный ветер.

Ван Ян насупил брови, а Энн, договорив до этого места, вдруг озарилась улыбкой и сказала:

— Но я вспомнила тебя, те твои слова: «Если что-то нравится, нужно настоять на своём. Думаю, никто не способен забрать моё стремление к кино. Даже бог! Не хочу на старости лет раскаиваться».

Услышав, как она дословно повторила его речь, Ван Ян испытал воодушевление и восторг. Слава богу, что он не посоветовал ей вернуться на родину. Скажи он так, Энн наверняка спрыгнула бы с крыши!

— Мне нравится выступать, а если спрыгнуть, разве что-то получится? — Энн с улыбкой покачала головой. — Ничего тогда не будет, в этом случае я и была бы настоящей идиоткой. Возможно, я бы встретила бога, а он бы мне такой: «Вот же идиотка, почему ты спрыгнула? Надо было ещё немного поупорствовать, и ты бы получила роль!»

Она рассмеялась, Ван Ян тоже ухмыльнулся. Энн произнесла:

— Я упорно говорю себе: «Держись! Режиссёр прав. Если нравится что-то, нельзя сдаваться. Какая бы ни была цель и мечта, надо упрямо идти к этому, тогда всё получится».

Она сделала паузу и нежно вымолвила:

— Спасибо, режиссёр.

Энн сладостно улыбнулась, а веснушки придали ей ещё большее очарование. Ван Ян ответил:

— Не благодари меня, Энн, благодари саму себя.

— Ладно. Спасибо тебе, Энн, — игриво сказала Энн, съела ещё немного спагетти и опять заговорила: — Знаешь, когда я наконец-то получила свою первую роль, пусть там и было всего пять реплик, у меня было такое настроение…

При упоминании этого события она