"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

Мадам Морелли он тоже бил, так, что иногда она даже не выйти на сцену. Виллем сделал вид, что ревнует ее к антрепренеру и как следует, оттаскал итальянку за волосы.

-Потом неделю дома лежала, синяки лечила, - усмехнулся он, - а я на ее письма не отвечал. Сама на коленях приползла. Согласилась, что вела себя, как шлюха, умоляла ее не бросать..., А я все равно бросил. Пусть теперь под каких-нибудь еврейских торговцев ложится, они любят жирных.

Он поправил букетик фиалок в петлице, еще один Виллем купил на Гран-Плас, и сверился с  блокнотом: «Рю д’Эссо, восемь, - пробормотал Виллем, - это на противоположной стороне площади».

Собрание акционеров прошло отлично. Все проголосовали за сокращение штата работников и   распределили годовые прибыли. Виллем, на прощание, сказал:

-Когда Суэцкий канал откроется для навигации, господа, развитие парового флота двинется вперед, и мы с вами искупаемся в золоте. Сейчас только чай продолжают возить клиперами, из-за аромата, а это очень малая доля рынка.

Вспомнив о чае, он вспомнил о кузене Питере и том разговоре, что они когда-то вели в Бомбее. Оставшись один, в своем кабинете правления, Виллем вытащил атлас.

-Алмазы, - хмыкнул мужчина, - бесполезно соревноваться с британцами в Южной Африке. Буров они раздавили, хотя..., - Виллем почесал светлые волосы, -   эти их, так называемые, государства могут и восстать против Британии. Я все-таки голландец, хоть  и живу в Бельгии. Буры тоже голландцы, но если честно,  они говорят на каком-то диком диалекте. Я слышал, когда мы в Кейпе останавливались. Кухонный голландский, как его называют, - Вилллем открыл палисандровую шкатулку для сигар.

Он выбрал одну. Размяв ее длинными, сильными пальцами, Виллем склонился над картой Африки. «Британцы на юге и востоке, французы  на западе, на севере магометане, - мужчина раскурил сигару и выпустил клуб дыма.

-Значит, надо обратить внимание на центр. Там джунгли, дикари, лихорадки..., Но еще и каучук, можно привезти деревья из Бразилии, климат похож. Там слоновая кость, наверняка, есть золото, алмазы и уголь. Только это надо все как-то, - Виллем пощелкал пальцами, - красиво назвать. Можно собрать международную конференцию по исследованию Африки, организовать какой-нибудь комитет, пригласить ученых..., Эти бездельники будут рады, им вечно нечего есть.

Виллем всегда смотрел на вещи трезво. Он признавал важность точных наук, в конце концов, без них невозможны были бы ни шахты, ни железные дороги.

-Все остальное, - морщился он, -  латынь, и так далее, кому это нужно? Только докторам. Те просто набивают себе цену, говоря на латыни. Пациенты пугаются и выкладывают деньги.

-Исследователи Африки, - записал Виллем: «Надо найти какого-нибудь молодого, голодного англичанина, с горящими глазами и без принципов. Если англичанин верен, то до конца, а если продается, то с потрохами. И они смелые, этого у них не отнимешь».

Он знал, что нынешний герцог Экзетер участвовал в экспедициях Ливингстона, но сразу отогнал эту мысль.

-Бесполезно. Он, наверняка, пляшет под дудку кузена Питера, и даже не ответит на мое письмо. Он дворянин, Экзетер, а смотрит в рот торговцу. И кузен Жан тоже, но он просто блаженный.  Я его спросил, что он делает с разорившимися арендаторами, а он вздохнул: «Не выселять же их..., Многие уже четыреста лет на одном и том же клочке земли живут. У нас земля бедная, кузен Виллем, часто бывают неурожаи. Не пускать же людей по миру из-за того, что они задерживают арендную плату. У них семьи, дети...»

-А я бы их выставил вон, и пусть побираются, - хотел ответить Виллем, но смолчал. Он навел справки. Элизе де Монтреваль отходило все наследство, кроме сумм, завещанных католической церкви, и, что это особенно разозлило Виллема, тысячи фунтов в год преподобному отцу Аарону Корвино, миссис де Амальфи в Лондоне, и мадам де Лу  в Брюсселе.

-Это мой зять и мои кузины, - развел руками Жан, - самые близкие родственники.

Элиза должна была получить больше полумиллиона франков в государственных облигациях, не считая земли и недвижимости.

Виллем потушил сигару и зло пробормотал:

-Как мы ее только упустили! Но, может быть, еще не все потеряно..., Кузен Жан не следит за перепиской дочери. Надо заставить Виллема-младшего отправить ей письмо, в следующем году..., Если девочка  упрется, отец не сможет ей противоречить. Он ее никогда не вычеркнет из завещания. Он добряк и подкаблучник.

Маргариту Виллем решил выдать замуж за человека постарше, и, желательно, без наследников. «Он будет волноваться о титуле, - решил Виллем, - приданое ему будет неважно. Тем более, кто откажется от молодого тела в постели? Я бы не отказался, - он сладко потянулся и напомнил себе: «Завтра я еду в Остенде. Найду себе какое-нибудь развлечение на лето».

-Свободное государство Конго, - написал Виллем, все еще глядя на карту, - надо будет осенью предложить этот проект принцу Леопольду. Так и сделаю.

Утром того дня, когда он должен был отправляться на море, Виллему доставили записку из Флерюса. Он строго велел матери-настоятельнице сообщать обо всех посетителях, что пытались увидеть Маргариту. Такое же распоряжение было оставлено и в пансионе Виллема.

-Еще, не приведи Господь, кузен Питер сюда явится, - подумал Виллем.

Однако из письма следовало, что к Маргарите приезжала тетушка из Америки, мадам Полина Фримен.

Привратника в подъезде не было. Виллем поднялся на второй этаж и хмыкнул, глядя на табличку: «Мадам Фримен, магистр. Вот и познакомимся».

Он поднял руку и позвонил.

Полина сидела, обложившись томами семейного кодекса. Вернувшись из Флерюса, она сказала матери и Полю, что хочет открыть консультацию для женщин. Те кивнули: «Конечно».

-Рядом с конторой дяди Поля есть свободное помещение, - вспомнила Полина, покусывая перо: «Напечатаю объявления в газетах. Надо их как-нибудь изящно составить, чтобы люди не боялись ко мне обратиться...»

-Тетя Дебора покойная, - заметила Джоанна, покуривая, -  как ты знаешь, негласно для полиции работала, врачом. Она мне говорила, что жертвы изнасилований, - мать вздохнула, - редко обращаются за помощью. Это стыд, - мать стала загибать пальцы, - религиозное, патриархальное воспитание, отсутствие адвокатов, что могли бы помочь женщине..., Они стесняются идти к мужчине, боятся, тем более, - Джоанна помолчала, - после такого...

Мать рассказывала Полине, как убила человека, напавшего на нее в Лидсе.

-Надо сходить в полицию, - пробормотала Полина, делая заметки: «Комиссар Арно человек с образованием, молодой, прогрессивный. Мы с ним встречались. Он мне подскажет, как лучше помочь таким женщинам».

Звонок задребезжал. Полина, заткнув за ухо карандаш, пошла открывать. Она не держала даже приходящей прислуги. Полина, после жизни в Лоуренсе, в новом городе, привыкла все делать сама. «Можно было бы здесь кабинет устроить, конечно, - она прошла по дубовому паркету, - но это  жилой дом, еще жалобы начнутся..., Нет, надо снять комнату, рядом с конторой».

Он был высокий, мощный, в безукоризненном, светло-сером костюме, с фиалками в петлице. Серые глаза взглянули на Полину,  и он поклонился:

-Добрый день. Простите мне мое вторжение, но я воспользовался правом родственника. Виллем де ла Марк, - мужчина  протянул Полине цветы.

Женщина, даже не думая, приняла букет. Виллем усмехнулся: «Хорошенькая. Глаза, какие синие. Конечно, ей за тридцать, но для одного раза сойдет». Он, не спрашивая позволения, переступил порог и закрыл за собой дверь.

-Месье де ла Марк, - возмутилась Полина, отбросив фиалки: «Что вы...»

Она была в простом, черном домашнем платье. Полина даже не успела отшатнуться. Он ударил ее кулаком в лицо. Женщина почувствовала горячую кровь, что лилась из разбитого носа. «Закричать, - велела себе Полина, - здесь второй этаж, окна раскрыты, люди услышат...» Она ринулась к подоконнику. Виллем схватил ее за плечо, шелк платья затрещал. Он увидел в прорехе блеск белой, нежной кожи.