Рыжий и черный - Татьяна Лаас

своими мыслями в голову Марка, как и сама Вик. Получалось, что клятвы первого порядка, наложенные на Чандлера и Сайкса, Марку не удалось обойти, а клятвы второго и, возможно, третьего порядка, наложенные на женщин — ведь они не встречались с неизвестным каутельянцем, давая клятву только Чандлеру или даже Сайксу, поддались Марку.

Тот неожиданно сдался Эвану — еще бы знать, почему:

— Хорошо. Я сниму императив на признание. Только, по-моему, это зря.

Эван лишь снова повторил:

— Ты не бог.

Хотела бы знать Вики, чем Эван смог убедить Марка. Как бы это не осталось тайной.

Марк обвел всех своим алым взглядом и поменял тему:

— Хорошо, договорились, Эван. Я не бог, а ты принял решение, верное или нет. А теперь о неприятном. О Ренаре Каеде и его кощунстве над душами.

Вик не удержалась от кольнувшего её недовольства: значит, как Марк обрек души на развеивание, как это правильно и допустимо, а как Каеде спас души, так это сразу кощунство.

Эван опередил её, поясняя для Марка:

— Нет, ты не прав. Каеде спасал души. Спасать душу Форда не было необходимости, но видимо, у Каеде был свой резон. — Он потер висок и сказал странное, во всяком случае Вики его не поняла: — Ноа и, полагаю, Каеде, считают наш мир мертвым. Ноа говорила, что в мир, где нет добра, проползает зло. Метафорическое, конечно же. Полагаю, она имела в виду языческих мелких божков. Думаю…

Марк оборвал его, жестко сообщая:

— Душа Мактира страдает.

Эван согласно кивнул:

— Допускаю это. Оказаться неизвестно где и неизвестно почему, когда твоя душа уже почти развеивалась… Слиться с невероятным — с деревом… Страданий не избежать. Каеде именно поэтому скрывал обряд от всех, заставляя забывать о некромантах, которые могли помешать душам укорениться. Или… Укрепиться? Не знаю, как правильнее назвать такое. Нужно чуть выждать, давая душе стать хранителем этого места.

Марк от такой откровенной ереси приподнял брови вверх:

— То есть ты допускаешь страдания души?

Эван стал лапидарным, его рука сильнее прижала к себе Вик:

— А ты хотел развеять души.

Марк замер, делая глоток кофе и поперхиваясь от количества вина. Еле откашлявшись, он укоризненно посмотрел в гнетущей тишине на Брендона, а потом, явно взвесив все за и против, вынес свой вердикт:

— Даю луну. Если за луну ничего не изменится — Каеде ответит за свое кощунство, а душу Мактира придется развеять.

— Согласен, — кивнул Эван. Вик не была уверена в сроке «укоренения» души, а потом вспомнила, что Каеде снял свой запрет на воспоминания о Дрейке именно сегодня. Значит, что бы ни случилось с душой Мактира, это вот-вот закончится. Но тут другая, более болезненная мысль, заставившая сердце Вики пуститься вскачь, пришла ей в голову: судить ни Сайкса, ни Чандлера, ни тех же женщин, занимавшийся фальшивоамулетничеством не получится. И дело даже не в клятве, дело в том, что они все: ни Эван, ни Брок, сейчас скрипящий зубами, ни воспринимавший все отрешённо Грег, ни Одли, тихо ругавшийся себе под нос, — не подставят даже Чандлера под развеивание души. Дело не передать в суд — любое случайно оброненное слово приведет к смерти и утрате души. Так рисковать нельзя. Тупик. Стена, в которую они уперлись и которая не дает им возможности добраться до настоящего преступника, того, кто это все задумал. Им не продвинуться дальше — кто-то цинично все предусмотрел.

Вик нахмурилась и сказала вслух то, что сейчас думал каждый:

— Получается, мы проиграли. Дело о подделке амулетов никогда не будет раскрыто и передано в суд.

Одли старательно мягко заметил:

— Иногда удача отворачивается… Так бывает, Вики. Обидно, горько, особенно за закон, но…

Эван утешающе поцеловал её в висок, благо, что вокруг были все свои:

— Нет, солнышко. Это не так. Закон не имеет права проигрывать. — Он обвел всех серьезным взглядом: — напоминаю: дело полиции — найти всех виновных и собрать доказательства их вины. Полиция это выполнила. Дело об убийствах уйдет в суд, как и положено. Полиция не проиграла.

Брок сжал губы и все же процедил — этот тоже, как и Вик, ценил и уважал закон:

— Но дело о фальшивых амулетах…

Эван его оборвал:

— Дело об убийствах более тяжкое. Чандлер и Сайкс получат по заслугам.

Брок был упрямцем:

— А дело о фальшивых амулетах, где пострадавших в сотни раз больше, до суда не дойдет — это проигрыш.

Одли похлопал его по плечу:

— Тихо, рыжий, шеф прав. Умей проигрывать… — он тут же закашлялся под осуждающим взглядом Эвана. — Понял, был неправ. Мы не проиграли. Стратегически отступили — это лучше, чем паническое бегство, так наш полкан всегда говорил. Мы стратегически отступаем, а не бежим и не орем, что проигр… Молчу.

Эван обвел всех тяжелым взглядом:

— Еще раз. Виновные будут сидеть в тюрьме. Рано или поздно, Фейн или кто-то еще из Тайной королевской службы расследует это дело со своей стороны в Ондуре или в Тальме, и мы его доведем до логического конца — до суда. Или Марк и Брендон смогут все же снять клятвы первого порядка.

Марк криво улыбнулся — кажется, в такое он не верил.

Одли нахмурился, услышав странное:

— Почему тюрьма? За убийства всегда положена казнь. И как можно довести до суда дело, фигуранты которого уже того…

— А они не будут того… — усмехнулся Эван. Оказывается, он умел и это. — Я введу мораторий на смертную казнь. Аквилита в честь нового короля становится гуманнее. Имею право. Я герцог, это мои земли, это мой закон.

Вик поняла, что же пообещал Марку Эван, она поняла, что остановило инквизитора. Разбивая внезапное молчание, Грег уверенно сказал:

— Лиз требуется лечение в Арисе. Пожалуй, я возьму отпуск, а то и просто сбегу.

Брок обеспокоенно взвился, кидая взгляд на Лиз, а потом с неожиданной улыбкой заявил:

— У меня в Ондуре кузина и племянник. Мне нужнее. Я их давно не навещал, хоть и обещал. И вообще, меня воздух Аквилиты бесит.

Эван прищурился, пытаясь утихомирить бунтовщиков, но тут ожил задумчивый Брендон:

— А я устал от контроля инквизиции. Давно собирался дать деру и примкнуть к истинной вере. — Он обвел всех торжествующим взглядом: — в отличие от вас, я прямиком попаду в храм. Шах и мат. Это дело моё!

Лео и Одли, было заметно, судорожно придумывали поводы оказаться в Ондуре, но у них с этим было плохо.

Брок обвел всех взглядом и миролюбиво заметил:

— Тянем жребий?

За громким обсуждением жребия, никто не услышал звонок в дверь. Вошедшего Фейна заметили, когда