Не будите Гаурдака - Светлана Багдерина

Кипя, бурля и брызжа благородным негодованием, его премудрие выхватило на ходу из рукава шпаргалку и едва не вприскочку рвануло в кусты.

Две темных фигуры — высокая, почти лысая, с длинным, свисающим до плеч одиноким клоком волос, и приземистая, придерживающая болезненно правую руку левой, притаились в овраге, сливаясь с предзакатным лесом, и как голодные волки на овечье стадо, в безмолвном ожидании уставились в направлении зарослей шиповника метрах в пятнадцати от них.

Говорить больше было не о чем — всё было обсуждено еще полдня назад. Те, кого они преследовали с самого Багинота, были на этот раз обречены, и никакие зеркальные защитные чары им не помогут.

От падающих на голову столетних деревьев, обращенных в камни, их не защит не то что жалкая палка, будь она хоть стократ подлинным посохом древнего мага, а и целый навес из ей подобных.

Оставалось дождаться, пока все уснут, чтобы действовать быстро и наверняка.

Хотелось есть.

Из-за кустов, за которыми сделали привал их жертвы, головокружительно тянуло хлебом и подгоревшим супом. Конечно, можно было развязать свои мешки и тоже перекусить, но осторожность советовала им этого лучше не делать…

До тех пор, пока вопрос с ненужными наследниками Выживших не будет решен окончательно и бесповоротно.

Вдруг высокий вздрогнул: к ароматам ужина внезапно присоединились звуки ссоры, и не успел он выразить удивление хотя бы жестом или взглядом, как сквозь кусты, ломясь как ошпаренный лось, выскочил длинный худой юнец в поношенном балахоне студента школы магии.

Причем значительная часть этого балахона, и без того давно уже печально наблюдавшего закат своей тряпичной жизни, осталась на ветках и шипах живой изгороди.

Пробежав по инерции несколько метров, студент остановился, уставился в бумажку, зажатую в пальцах левой руки, и принялся быстро и неразборчиво что-то бормотать.

Коротышка презрительно хмыкнул.

— Это они что, вместо Адалета себе в ВыШиМыШи приобрели? — свистящим шепотом прошептал он напарнику в ухо. — Кудесника малолетнего?

— Похоже, — снисходительно усмехнулся высокий. — Только не приобрели, похоже, а им всучили того, кого выгнать не успели. Чтобы отвязались и не рассказывали сказки.

— Почему ты так решил?

— Если бы им поверили, с ними был бы преподаватель. Или прошедший инициацию маг. И, может, не один.

— А, может, он отличник-вундеркинд, который дюжину ректоров за пояс заткнет и не заметит?

— Со шпаргалкой? Не смеши меня.

Собеседник недолго подумал над словами приятеля, и смешить его больше не стал.

— Как ты думаешь, что мальчик собирается делать? — вместо этого полюбопытствовал он.

— Какая разница… Если мы вдвоем не сможем отмахнуться от любого его заклинания как от назойливой мухи, грош нам самим цена.

— Это ты верно заметил… Утопающий хватается за двоечника… — почти умиротворенно пробормотал коротышка и с блуждающей снисходительной ухмылкой присел на корточки, привалившись спиной к склону их убежища.

— Поглядим-поглядим, на что способен наш великолепный вундеркиндер… — обращаясь больше к себе самому, чем к присевшему передохнуть раненому приятелю, прошептал высокий, пристроился поудобнее под прикрытием уже почти утонувшей в наползающих вечерних сумерках густой травы, прищурился иронично, и принялся наблюдать.

Присоединился он к дремлющему вполглаза соратнику спустя десять минут.

— Ну, что там? — не поворачивая головы, полюбопытствовал тот.

— Что и следовало доказать… — криво усмехнулся высокий. — Полное убожество и ничтожество. Таких не выгонять — таких надо заточать в тератобестиарий и показывать за деньги. Хотел сначала наложить защитные зеркальные чары…

Коротышка страдальчески поморщился.

— …но наговорил такого, что самому смешно стало, — не заметив, продолжил высокий. — Махнул рукой и перешел к защитным с коэффициентом усиления. Не вышло тоже. Всё ушло в землю метрах в двух от него. Потом попытался сделать предупредительный круг Мерриуэзера. Не получилось. После — купол непрозрачности Саффля…

— Зачем? — удивился второй.

— Спроси у него. Ты знаешь… — не удержался и хихикнул высокий, — я за всю свою жизнь не видел ни разу, чтобы купол непрозрачности Саффля сползал и растекался, как блинное тесто с мячика!..

— Блины — это хорошо… — одобрительно пробормотал коротышка.

— Рагу из баранины лучше… — мечтательно вздохнул высокий, облизнулся смачно, и продолжил.

— Вслед за куполом это позорище рода волшебного попробовало поставить непреодолимую ледяную стену Айсса.

— В мае-то месяце?! — фыркнул в кулак коротыш.

— Уг-гу… — гыгыкнул высокий. — Естественно, таять она начала сразу, едва появилась, потому что толщина ее была, не дай соврать… миллиметров несколько. Непреодолимости чрезвычайной стена была бы… если б не утекла.

— А дальше? — уже почти нетерпеливо, в предвкушении искусно придерживаемой другом кульминации, вопросил раненый.

— Огненная стена Пиромани, — широко, хоть и незаметно в темноте, улыбнулся рассказчик. — Это на сырой-то от растаявшего льда земле.

— Ну, и?..

— Даже пшикнуть не успела, бедная.

Коротышка презрительно фыркнул.

— Сдается мне, что окончив сегодня ночью его карьеру, мы сделаем всему роду человеческому огромное одолжение.

— И в этом я с тобой соглашусь. А теперь — тс-с-с-с-с-с… Подождем до полуночи…

Две неподвижные безмолвные фигуры, прильнувшие к склону оврага, внезапно ожили и зашевелились: незримые биологические часы ренегатов пробили полночь.

— Ты знаешь… это пОшло — совершать деяния подобного рода в двенадцать часов ночи… — еле различимо, одними губами на ухо товарищу прошептал коротышка. — Остается еще начать хохотать зловеще и наложить на себя заклинание красного глаза…

Высокий хмыкнул.

— Что ж… давай подождем еще минут десять. Если мы совершим запланированное в двенадцать десять, а не в полночь, даже ты не сможешь нас обвинить в низменных пристрастиях к дешевым эффектам.

Коротышка кивнул.

— Десять минут… двадцать… какая теперь разница.

— Какая теперь нам всем разница, — усмехнулся в поднятый воротник рубахи высокий.

Они снова заняли покинутые было пригретые места и сторожко прислушались к прохладным звукам опутавшей землю тьмы.

Обычные напевы ночного леса ажурным покрывалом случайных шорохов, шелеста, плеска и пересвиста окружали притаившихся людей со всех сторон, скрывая без следа само их существование на этом свете.