Из Парижа в Бразилию по суше - Луи Буссенар

— Так вот что вы имели в виду, когда сказали, что собираетесь обратиться за помощью к усопшему! — иронично молвил американец.

— Да, именно это… Точнее и не скажешь, ибо, как бы ни были вы наглы, вам не найти подтверждений своих лживых заверений!

В густом кустарнике послышался шорох.

— Мне наплевать на вас!.. Ибо обманщики и их пособник, которых я вижу перед собой, не смогут более помочь вам ни живыми, ни усопшими! — заявил американец и раскатисто закричал — Ко мне, Боб!.. Ко мне, морячки!.. Прикончите их!.. Смерть им всем!.. Смерть!

Кусты зашевелились, и из них выскочили под предводительством старого пирата с дюжину головорезов, накинувшихся тотчас, как бешеные собаки, на четверку людей, из коих двое были безоружны. Нападение было столь внезапным, что французы не успели даже приготовиться к защите. Жак сразу же совершил грубейшую ошибку, швырнув в ноги капитана Боба свой карабин, в ответ на что морской волк, воздев вверх свою мощную длань[680], направил на противника опаснейшее оружие — огромный knife[681]. Жюльен тем временем отчаянно отбивался от четверых насевших на него бандитов.

Дела наших друзей были как нельзя хуже, но тут со стороны дома раздалось четыре мощных выстрела, и над кущей садовых растений взвился легкий дымок.

Капитан Боб, пораженный пулей, попавшей ему между глаз, тяжело повалился на Жака. Полковник Батлер сделал, шатаясь, четыре шага, потом упал на колени и попытался сдержать рукой кровь, фонтаном бившую из его груди. Двое из четырех пиратов, напавших на Жюльена, рухнули один на другого.

— Мы уже три недели гоняемся за вами, мерзавцы! — раздалась громоподобная французская речь, и из зарослей вынырнул огромного роста мужчина, а следом за ним — еще два богатыря и некий человек далеко не столь могучего сложения.

— Заряжайте ружья, ребята!.. Малыш Андре, не мешкай!

Эти четверо, как гром с неба, обрушились на перепуганных до смерти злодеев, растерявшихся при виде гибели своих предводителей.

— Бросайте оружие, разбойники, если не хотите на себе испытать, чего стоят две пары добрых канадских карабинов! — гаркнул гигант.

— Перро! — изумился Жюльен, кидаясь навстречу канадцу.

— Рады служить вам, месье! И от всего сердца…

— И Алексей! — воскликнул Жюльен, узнав русского, который подбежал к ним, запыхавшись.

— Месье Жак жив и здоров, — произнес Перро. — Уверен в этом: я вовремя всадил пулю куда надо… Этот боров осмелился навалиться на него!

Подняв за ногу одной рукой тело капитана, он брезгливо швырнул его на середину дороги.

Жак, освобожденный от прижавшей его к земле туши, под которой он буквально задыхался, радостно вскрикнул, узнав канадца.

— Ау, славный мой Перро, я снова спасен вами! — бросился он в объятия бывшего траппера.

— Да что вы, месье!.. Это пустяки… Эй, Эсташ!.. Эй, Малыш Андре!.. Эти мерзавцы оставили оружие, перед тем как удрать?

— Да, брат.

— Вот и отлично! А теперь, когда главное — позади, поздоровайтесь с господами.

Жалобный стон, вырвавшийся из груди полковника Батлера, прервал восторженные возгласы.

— Сразу видно, не я стрелял, а месье Алексей, — проворчал Перро. — В конце концов, это, может, и к лучшему. — И затем добавил: — Бедняга! Он был неплохим воякой, ей-богу!.. Черт возьми, не могу видеть, как он мучается! Эй, месье… месье… Это я, Перро Жозеф… Могу я что-нибудь сделать для вас?

— Пить!.. — прохрипел раненый затухающим голосом.

Перро бросился к реке, а Жак и Жюльен, приподняв полковника, прислонили его к дереву. У несчастного появилась на устах легкая улыбка, в которой смешались ирония и мягкость: за ним ухаживали люди, которые имели все основания смертельно ненавидеть его.

— Вы очень добры, — пробормотал он. — У меня же никогда не было времени на проявление подобных чувств.

— Вам нельзя говорить, — тихо сказал ему Жюльен, — вы должны беречь силы.

— Зачем? Я уже свел счеты с жизнью. Для меня все кончено… Важно лишь, что… я ничего не украл… Пить…

Тут как раз вернулся Перро с кожаной флягой, полной воды:

— Возьмите, месье, и не держите ни на кого зла.

Янки жадно припал к фляге.

— Спасибо, — произнес он, не убирая с груди руку, закрывавшую рану. — А как Боб?

— Он мертв, — ответил Жак.

— Тем хуже… Я собирался просить вас проявить к нему милосердие… Поскольку его нет в живых, мне теперь уже ничто не мешает признаться, что я лгал управляющему… Я знаю, вы во благо употребите принадлежащее вам по праву наследство… Кажется, мне полегчало от этого признания… Я понял, что люди не так уж плохи, как думалось мне до сего дня… Месье де Клене!.. Месье Арно!.. Жизнь уходит от меня… Я не боюсь смерти… Но если вы скажете, что не питаете больше к нам, несчастным, ненависти из-за… лепрозория… — это было мерзко… не правда ли?.. — мне будет легче умереть…

— И я лично, и друг мой Жак прощаем вас! — торжественно молвил Жюльен.

— Благодарю! — прошептал раненый. Его дыхание прервалось, взгляд остыл, рот открылся.

— Все кончено, — констатировал Перро.

— Да покоится он в мире! — обнажая голову, произнес Жак.

ГЛАВА 20

Разгадка неожиданного появления на фазенде четверых друзей. — Горнопромышленники из Карибу. — Претворение в жизнь решения Алексея Богданова и братьев-канадцев отправиться в Жаккари-Мирим. — Усиленное наблюдение за бандитами. — Беспокойство Перро. — Афоризм[682] Жака. — Огромное состояние. — Управляющий имением как член семьи. — Сладкая жизнь. — Тоска по родине. — Отъезд в Европу. — Отношение Жака к вояжу через океан. — Волчий аппетит вместо морской болезни. — Буря. — Прибытие в Гавр. — В Париже два года спустя. — Посещение «Английского кафе», становящееся традицией. — Воспоминание Жака о начальном этапе странствования по суше.

Каким бы неожиданным ни выглядело появление трех канадцев и русского в тот драматический момент, когда бандиты обрушились на наших друзей и управляющего имением, в действительности в нем не было ничего сверхъестественного или загадочного: вспомним о письмах Перро и Алексея, полученных в Кито Жаком и Жюльеном и извещавших французов о намерении горнопромышленников Карибу провести вчетвером зиму в Жаккари-Мирим.

Когда из-за холодов работы на приисках приостановились, золотодобытчики решили привести в исполнение свой план. Покинув Британскую Колумбию, они сели в Нью-Вестминстере на первый же корабль, отправлявшийся в Сан-Франциско, а там пересели на судно, следовавшее в Рио-де-Жанейро. Этот американский пароход заходил во все порты на западном побережье Соединенных Штатов, Мексики и Южной Америки и, оставив позади Магелланов пролив, направлялся на север к столице Бразильской империи.