Горничная немого дома - Ольга Сурмина

же глазах тебя совсем не заботит?! — Ханг вытаращил глаза, но тут же взял себя в руки. — Я думал, ты... не страдаешь мазохизмом, или вроде того.

- Почему ты думаешь, что можешь делать выводы о наших с ним взаимоотношениях? — Нона спокойно подняла брови. — Когда ты звонил мне, я делилась чувствами, но не более того. Ничего не рассказывала, и ни на что не жаловалась, как минимум потому, что мне запрещал контракт. Иногда мне правда было больно, иногда обидно. Но все-таки цельный вывод делать мне, потому что я через это прошла, а не кто-либо еще.

- Поверить не могу. — Искренне сказал гость, и потер висок. — Я думал, ты на чемоданах. Думал, спишь и во сне видишь, чтобы уехать отсюда. И тут вдруг... -Послышалась тихая усмешка.

- Мы что, должны переспать на твоих глазах, чтобы ты поверил? — Вмешался в диалог Холгарт, продолжающий довольным взглядом гипнотизировать сухие цветы.

— Не очень вежливо говорить так, словно меня тут нет. А ты, между прочим, в моем доме. — В улыбке промелькнуло нескрываемое раздражение, но тут же угасло, как свеча на холодном сквозняке. — Может я правда не лучший человек, что теперь говорить об этом. Однако... если ты продолжишь внушать это моей любимой, мы перестанем быть друзьями. Очень быстро.

- Слушай. — Шейн стиснул зубы. -— Тебя я тоже не пойму. Не было никаких предпосылок ожидать такой финт с твоей стороны, как я и сказал. И тут ты заявляешь, что женишься на безродной девочке, которая вообще не хотела работать у тебя в доме.

- Почему тебя это так тревожит? — Рик театрально вскинул брови, словно пытался изобразить удивление или недоумение, но получалось не слишком хорошо. —Можно было просто порадоваться за нас, и все. Разве нет?

- Да потому что я ей предложил выйти за себя!! — Вдруг выпалил Хайнг, и раскрыл глаза. — И это, думаю, не осталось без твоего внимания. Выполз из своей норы, наверно только потому, что не хочется делиться своими игрушками. Как только запахло отъездом, ты тут же образовался. Что это, если не жадность, ну что?! Или мне стоило звонить тебе, а ни ей, чтобы увести ее с собой, а?! А если я всем твоим служанкам предложу поехать со мной, ты на всех будешь жениться?! Гарем себе заведешь, да?!

- Родная. - С той же улыбкой процедил Холгарт, однако, теперь эта улыбка казалась зловещей. — Мне послышалось, или он назвал тебя моей игрушкой? Мне попросить его покинуть наш дом, если он позволяет себе так выражаться?

- Мне было неприятно. — Нона сдвинула брови. — Ты серьезно смотрел на меня, как на игрушку, Шейн?

- Нет. — Его лицо перекосило. Казалось, он сказал то, что сказал от безысходности, и все равно жалел об этом. Частично это было даже искренне. Частично... – Мне нужно выйти, закурить. Извини, если задел. Я... сейчас вернусь.

Мужчина вышел из-за стола. Нервно отряхивал пиджак, выходя из столовой. Глаза недоуменно скользили по всему вокруг, а дыхания, казалось, не хватало. Когда гость вышел, Сальровел обреченно вздохнула, и опустила голову.

- Я это... немного не так себе представляла. И мне правда обидно.

- Могу сделать так, что ты его больше не увидишь. — Рик оживился, и подсел чуть ближе. — Я, если честно, ожидал чего-то такого. Однако, нервы у него хуже, чем я себе раньше представлял. Не хочу, чтобы по моему дому шлялся кто-то, кто, позволяет себе оскорблять мою будущую жену.

Нона ничего не ответила. Ковыряла вилкой салат, и неловко пожимала плечами, пока Холгарт пытался её приобнять. На лице, помимо раздражения на гостя иногда проскальзывала нежность. Удовольствие. Он мечтал, чтобы это произошло.

Мечтал, чтобы она отказала любому, кто предложил бы ей брак, и приняла бы его предложение. Отказала... сама. Без давления, без шантажа, и не потому, что ей больше некуда деться, а потому, что она очень хочет быть с ним. Даже если для этого её пришлось немного подтолкнуть... немного поиграть в амнезию. Немного, напугать отсутствием выбора. Все равно сейчас Сальровел сидела рядом по своей воле. По своей воле пила чай, провожала взглядом улетающих на юг птиц.

Это делало его счастливее, чем все другое на свете. Её выбор быть с ним, а не его давление, не его деньги. Просто выбор, оттого что он ей нравится, и все тут.

 

Он очень хотел бы нравится. Даже когда уже нравился, все равно хотел бы. Еще нравится. Предела совершенству нет, верно? Именно ей. Быть именно тем человеком, о ком она мечтала, какими бы странными не были её пожелания.

- Побудь здесь, я тоже выйду. Потороплю нашего гостя. — Рик медленно моргнул, глядя в глаза невесте.

- Тоже будешь курить? — Она подняла брови.

- Нет, нет необходимости. Просто потороплю. — Хозяин странно улыбнулся, и тоже поднялся из-за стола, а Нона тяжелым взглядом уставилась в тарелку. Завтрак не задался.

Облака рваными комьями плыли по осеннему небу. В него взмывали оранжевые листья, и тут же падали на землю. В клумбы, накрывали замерзшие цветы.

Красивое место, по-настоящему красивое, даже если иметь очень привередливый вкус. Насколько привередливым был вкус Холгарта, Шейн не знал. Не мог представить, кто бы мог понравится его зашоренному партнеру, заказчику. Когда-то давно он думал, что кто-то вроде Эмили Брунко. Затем сменил свое мнение, и даже делал ставки, как быстро они разойдутся. И был прав — очень быстро.

Иногда доносились крики птиц, которые точками скользили по небу. Довольно высоко. Иногда шуршали кроны деревьев, и резко ударялись яблоки о каменистые дорожки. Нигде больше служанки с фиолетовой лентой не было видно. Она... не врала. Теперь Хайнг чувствовал себя полным идиотом, что игнорировал звонки Сальровел. Думал, так его старая знакомая быстрее решиться на положительный ответ, и даже будет профилактически переживать, но что-то где-то пошло не так.

Может, все не так пошло с того момента, когда Холгарт на нее уставился.

Струйка дыма от серой сигареты поползла в небо. Ядовитый запах расползался вокруг, впитывался в одежду. Сегодня никотиновое голодание отправилось ко всем чертям. Кто знал, что так будет? Судя по всему, в Австралию в любом случае придется ехать в одиночку. Или... вообще не ехать. Какой теперь в этом смысл?

- Нравится вид? — На плечо опустилась тяжелая рука, и Шейн даже слегка вздрогнул. Затем закатил глаза, и медленно