Анубис - Вольфганг Хольбайн

— Профессор, как вы? — с тревогой в голосе спросила мисс Пройслер.

— Все в порядке, — побыстрее успокоил ее Могенс, надеясь, что это хоть наполовину соответствует истинному положению дел. Он осторожно взял девушку за плечи, мягко, но настойчиво развернул ее и подтолкнул на отделявшие их от мисс Пройслер три ступени. — Заберите ее. Мне кажется, что она просто напугалась.

— Ее нельзя за это корить, — мисс Пройслер взяла девушку за руку и, притянув ее к себе, обняла за плечи.

На сей раз та не сопротивлялась, но ее вид поверг Могенса в тревогу. От былого настороженного доверия к мисс Пройслер не осталось и следа. Она просто отдалась на волю судьбы.

— А это что за жуткая… штука? — мисс Пройслер взглядом показала на барку. — Только не говорите, что она и есть та лодка, о которой говорил Грейвс!

— И все-таки это она, — ответил Могенс, бочком протискиваясь мимо них и размашистым шагом направляясь к берегу.

Он мог понять реакцию мисс Пройслер. Когда он в прошлый раз был здесь, его потряс сам факт этого открытия, и ему не бросилось в глаза, какой жуткой на самом деле была погребальная барка. Все в этом фантастическом судне выглядело вроде бы так, как должно быть, и в то же время все было неправильным. Да еще и не в полном комплекте. Интересно, что сказала бы мисс Пройслер, присутствуй на корме и носу две статуи, которым положено сопровождать умершего и которые он бессчетное число раз видел в музеях и на репродукциях?

— Вы ведь не думаете всерьез, что я ступлю на эту лодку хоть одной ногой? — раздался позади голос мисс Пройслер.

— Боюсь, у нас нет выбора, — рассеянно сказал Могенс, ни на секунду не отрывая взгляда от барки.

Наверное, он хорошо понимал беспокойство мисс Пройслер, потому что сам тревожился больше, чем мог себе позволить. Что-то в ней… изменилось. Только он не знал, что. Его взгляд нервно запрыгал по черной, как ночь, барке, скользнул по причудливым контурам и непривычным очертаниям, ощупал все углубления и выпуклости, которые были такими неестественными, что все в нем возмутилось.

Он почувствовал, что дело не только в том, что смотрел сейчас на предмет другими глазами. Тут было… какое-то присутствие. Опасность, какой он до сих пор не знал. Но, как ни старался, не мог ее ухватить.

Могенс отрешился от этих мыслей и взглянул на часы. Срок, который установил сам Грейвс, почти истек. Осталось меньше трех минут — и при этом Могенс опасался, что за это время вряд ли удастся уговорить мисс Пройслер и девушку подняться на барку и отчалить.

— А другого пути отсюда нет? — спросила мисс Пройслер дрожащим голосом.

— Боюсь, что нет.

Могенс повернулся к мисс Пройслер вполоборота, затем лишь, чтобы успокоить ее взглядом, но тут же нахмурился, увидев лицо девушки. Она была объята ужасом еще больше, чем прежде. Глаза потемнели, а пальцы с такой силой впились в разодранный сверток, что младенец, будь он жив, точно получил бы увечья.

Похоже, он и мисс Пройслер были здесь не единственными, на кого черная барка нагоняла нечто большее, чем просто страх. Это было не ново. И тем не менее что-то во взгляде девушки показалось ему странным. И прошла целая секунда, прежде чем он понял, что. Она смотрела вовсе не на барку. Ее взгляд равнодушно миновал лодку, будто этот монстр был самым привычным делом на свете — да, наверное, для нее так оно и было. Она таращилась на воду.

Могенс тоже сосредоточился на черной, почти неподвижной глади, но не увидел там ничего нового, чего не было до сих пор. За баркой наблюдалось легкое течение, способное нести воды, но, к сожалению, не судно; да, пожалуй, количество водорослей, колышущих под поверхностью тонкие нити, несколько увеличилось. Вот и все.

Могенс взглядом показал мисс Пройслер, чтобы она не спускала глаз с девушки, одним широким шагом ступил на барку и с облегчением отметил, что она слегка закачалась под его весом. Хоть и задним числом он порадовался, что это было нормальное судно, а не скульптура из камня, имитирующая настоящее — что вполне могло бы иметь место.

— Поднимайтесь! — крикнул Могенс. — Нам надо торопиться.

— Но доктор Грейвс… — неуверенно начала мисс Пройслер.

— Доктор Грейвс, — рассеянно сказал Могенс, озираясь в поисках весел, — появится через две минуты. Ежели нет, будем отплывать без него. В конце концов, это его приказ.

— Мы не можем просто взять и бросить его! — возразила мисс Пройслер.

Могенс оторопело уставился на нее. После всего, что произошло, он ожидал от нее другой реакции. Под обманчиво суровой внешностью скрывалось доброе сердце, много добрее, чем он полагал. Правда была на ее стороне. И тем не менее Могенс решительно покачал головой и облегченно вздохнул, заметив то, что с таким упорством высматривал: хоть и не весла, зато два шеста выше человеческого роста, которыми можно было отталкиваться.

— Он сам так велел, — ответил Могенс, наклоняясь за одним из шестов. Он оказался неожиданно тяжелым и в руке ощущался массивным и гладким, словно был сделан из металла, а не из дерева. Могенсу пришлось ухватиться двумя руками, чтобы поднять его и опустить один конец в воду. — Может быть, ради исключения на этот раз стоит прислушаться к его совету.

Шест удивительно быстро наткнулся на препятствие. Очевидно, канал был ровно такой глубины, чтобы удерживать барку на поверхности. Могенс для пробы налег на шест всем своим весом. В первое мгновение ничего не произошло, а затем барка медленно, подрагивая и упираясь, как живое существо, не желающее исполнять то, что от него требуют, отстала от берега и лениво повернулась на месте.

— Давайте! — крикнул Могенс. — Время вышло.

Мисс Пройслер не была бы мисс Пройслер, если бы она не помедлила еще пару секунд, переводя взгляд с него на барку. А потом решительным шагом двинулась к нему, так же непреклонно таща за собой подопечную. Могенс готов был к тому, что та станет увертываться и брыкаться, но ее воля оказалась, похоже, окончательно сломлена. Она спотыкалась за мисс Пройслер, с тем же пустым остекленевшим взглядом, направленным на водную поверхность, все так же прижимая к груди свою ношу. Внезапно Могенс понял, что перед ним: человек, окончивший счеты со своей жизнью. Тот момент, когда ее пугало то, что она видела в черных водах — что бы там ни видела — безвозвратно канул. Теперь ее ничто не пугало и ничего не трогало, она безвольно подчинилась судьбе. Возможно, потому что ее силы иссякли, а возможно, потому что ее никто не научил бороться до конца.

Когда женщины взгромоздились на борт, Могенс заново проследил за неподвижным взглядом девушки. Теперь он уперся в черный саркофаг с выгравированным монстром на его крышке, и Могенс спросил себя, не видела ли она такое жуткое чудовище в реальности. Еще меньше часа назад он сам посмеялся бы над такой безумной мыслью, но теперь от возможности ее воплощения у него мурашки побежали по спине.