Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

Проводника он не утратил. Вон как лихо спровадил этих троих. Пусть теперь где-нибудь в другом месте борются за чистоту крови.

И все-таки незапланированная потасовка отняла у него много сил. Сейчас бы принять дозу восстановителя и отлежаться где-нибудь с полсуток. Да времени нет. Кто знает, где сейчас его напарник, что с ним. Не влип ли снова, избави Великий Дуат, в очередную пакость.

Еле передвигая лапами, волчок заковылял прочь с поляны боя.

У-у-у, как скверно-то! Намного хуже, чем он думал.

Что-то уцепилось за его хвост, легонько дернуло. Открыватель Путей обернулся.

Надо же, спасенная мамонтиха. Стоит, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Чего тебе? Я тороплюсь.

Косматая глыба принялась качать головой. Наверное, благодарила за оказанную услугу.

— Да что там, живи, землячка.

«Нефернефрурэ!» И кто только додумался назвать мамонтиху в честь древнеегипетской царицы, жившей четыре тысячи лет назад?

Между тем царственная особа, казалось, хотела сказать волчку что-то важное.

Вот она протянула свой хобот сначала к нему, потом положила себе на спину. И так повторилось несколько раз.

— Ты что же, — догадался Путеводитель, — предлагаешь мне прокатиться верхом на твоей спине?!

Нефернефрурэ энергично затрясла гигантскими ушами.

Он задумался и оценивающе посмотрел на новую знакомую.

— Эх, была не была!

Глава четвертая

ПРИЗРАКИ УРОЧИЩА ХАРР-БАСС

— Есть, шеф!

— Что есть? Выражайся яснее, остолоп!

— Удалось засечь три случая гиперпространственной флуктуации!

— Где?!

— В квадрате ХБ-4, шеф!

— Прекрасно. Что говорят аналитики?

— Это он, шеф, несомненно, он.

— Готовьте мой гравилет.

— Да… Конечно… Но как же быть с пунктом девятым «Правил колонизации планет с примитивными формами цивилизаций»?

— Ах, акхучье дерьмо!!

— Так точно, шеф!

Поминутно проклиная судьбу, мокрый от обильной испарины, Даниил Горовой медленно сползал вниз, по стволу столетней сосны. Руки резала обвившая ствол кое-как приспособленная петля из брючного ремня, и теперь они предательски сползли, обнажив совсем не героическую часть тела, которую хоть и было некому видеть, но было кому кусать — комары не упустили возможности полакомиться молодой кровушкой. Мышцы сводила усталость. Несколько раз ноги соскальзывали, и он чувствительно стукался лбом.

Иногда на голову падали шишки — их сбрасывали (и он подозревал, что специально) резвящиеся в кроне белки.

Но цель была близка — до земли оставалось уже метров шесть, и археологу пришлось отгонять соблазн попробовать спрыгнуть вниз, рассчитывая на свою ловкость и мягкий мох.

Ну где же этот Упуат?!! На кого он его бросил в этой распроклятой тайге?!

Когда до земли оставалось чуть меньше трех метров, он рискнул и прыгнул.

Минут пять Даня, не стесняясь, высказывал все, что он думает о жизни и этом мире вообще, Эвенкии в частности, всяких инопланетянах, сующих нос в земные дела, Аэрофлоте и подвернувшейся ноге.

А заодно — о древних идиотах, неизвестно зачем поставивших тут непонятно в какие времена какую-то фанерную дрянь вроде поясных мишеней в тире, на которую он налетел, спрыгнув.

Сейчас эти уродливые, неумело вырезанные фигурки, обступившие сосну, словно издеваясь, смотрели на него лицами, намалеванными краской, давно уже облупившейся. Вообще-то надо бы испытать почтение к старине — им же сто лет. Но Горовой проявил несвойственный его профессии вандализм, и, когда боль слегка отступила, еще и повалил оставшиеся.

Отведя таким способом душу, прихрамывая, Данила двинулся в лес, совершенно не представляя, куда пойдет. Сейчас он хотел одного — уйти подальше от проклятой сосны.

Прошел лишь десяток шагов по лесу, когда вдруг боль взорвалась в голове страшным ударом. Теряя сознание, он чувствовал, как на него, рухнувшего наземь, навалилось сразу несколько человек, как выворачивали назад руки, торопливо связывая, и как, скрутив, потащили куда-то. А потом он провалился в забытье. Или — теперь уже в небытие?..

Как выяснилось — не в небытие. Открыв глаза, Даниил обнаружил, что его выволокли на середину какой-то полутемной избы и прислонили (другого слова не подберешь) к резному столбу.

Конечно, о загробном мире достоверно ничего не известно, но вряд ли «тот свет» выглядит именно так.

Когда глаза парня привыкли к свету древних ламп накаливания, он украдкой начал оглядываться. Стены были увешаны ветхими полотнищами с непонятными знаками, напоминающими не то скандинавские руны, не то ассирийскую клинопись.

У стены стояли четыре антикварных кресла с полопавшейся пластиковой обивкой, в которых восседали четыре старика.

Все они были одеты довольно странно — кургузые, со следами частой, хотя и аккуратной починки, черные пиджачки, дурацкие черные галстучки, брючки школьного вида и начищенные до блеска штиблеты. Что удивительно, нос каждого украшали (и это в наше-то время биолазерной коррекции) круглые очки. Среди них выделялся годами и солидностью глубокий старец с даже не седой, а прямо-таки желто-зеленой от времени бородой.

И не будь Данька так измучен и оставь его в покое головная боль, он бы точно рассмеялся — так не соответствовал прикид старикашки его древнему, благолепно-величественному облику.

— Ответствуй, жалкий! — строго произнес старец. — Не хулил ли ты великого пророка нашего?! Не поносил ли священную Сову? Не есть ли ты слуга гнусного Видальдерморта, явившийся в сию обитель, дабы поколебать веру нашу?

— Нет, — ответил Даниил со всем возможным подобострастием в голосе.

При этом он говорил чистую правду.

— Зачем же явился ты сюда, в тайную обитель последователей Пророчицы, если не для злых козней?! — воскликнул дедок. — Зачем сломал святые изображения?!

— Я не… — начал было археолог, чувствуя себя почему-то так, как если бы внезапно угодил на какой-то идиотский спектакль.

— Молчать!! — взвился другой старикан, менее древний, но зато, пожалуй, самый противный на вид. — Молчать, нечестивец!!

Он замахнулся на Даню резным посохом, но закашлялся и сел прямо на пол, схватившись за грудь.

Его налитые кровью мутные глаза с ненавистью смотрели на пленника.

— Успокойся, брат, — елейным голоском остановил его третий. — Не забывай, заблудшая душа еще может быть спасена для Пророчицы и дела ее…

— Но грешное тело должно быть наказано в любом случае, — назидательно и веско изрек четвертый и последний из старых перечников — тощий, с совой на плече и, как та сова, крючконосый и лупоглазый.

Последнее наблюдение не прибавило Даниилу оптимизма. Впрочем, его, этого оптимизма, и без того было весьма мало.

— Это уж как водится, брат Инквизитор, — подтвердил первый старец.

— Итак, ответствуй, заблудшее дитя, свалившееся с небес, сожалеешь ли, что уничтожил древние изображения?

«Это он, наверное, о том фанерном чучеле, на которое я так неудачно приземлился, спускаясь с сосны», — догадался Горовой и энергично закивал головой, мол, сожалею.

— Раскаиваешься ли ты в грехах своих и в том, что предки твои отринули