Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед! - Александр Петрович Харников

– Буду рад его видеть, – улыбнулся Ганс. – Итак, до завтра?

– Да, до завтра…

* * *

23 мая (4 июня) 1801 года. Кёнигсберг. Пруссия

Генерал-майор Михайлов Игорь Викторович

Ну вот я снова в Калининграде. Точнее, в Кёнигсберге – Калининградом этот город в нашей истории стал лишь через сто сорок пять лет – в 1946 году. Самое интересное, что свое название Кёнингсберг – в переводе с немецкого – «Королевская гора» – он получил в честь чешского короля Пржемысла Отакара II, который со своим войском пришел на помощь рыцарям Тевтонского ордена. Их сильно потрепали местные пруссы и, если бы не этот чех, то крестоносцам досталось бы на орехи. Правда, сам Пржемысл, получивший прозвище «Золотой король», закончил плохо – в сражении на Моравских полях в 1278 году он был разбит объединенным войском короля Германии Рудольфа Габсбурга и венгерского короля Ласло IV. В этом сражении был убит и сам «Золотой король».

Вот такая невеселая история. Город, основанный на высоком правом берегу нижнего течения реки Преголи на месте прусского городища Твангсте королем-славянином, стал гнездом крестоносной агрессии, направленной против славянских государств. Правда, в 1758 году во время Семилетней войны русские войска без боя заняли Кёнигсберг, жители которого с большой охотой принесли присягу императрице Елизавете Петровне. В числе присягнувших был и знаменитый философ Иммануил Кант. В главном городе Прусской губернии даже стали чеканить деньги с профилем русской императрицы. Правда, в 1762 году Кёнигсберг был снова передан Прусскому королевству.

Изначально Кёнигсберг состоял из трех поселений – Альтштадта (Старого города), Лёбенинхта и Кнайпхофа. Генерал Блюхер сказал, что в качестве резиденции для нашего посольства власти города предоставили нам Королевский замок, расположенный в Альтштадте – на том месте, где чешский король основал город.

– Герр генерал, – с улыбкой произнес Блюхер, – в этом замке сто с лишним лет назад курфюрст Бранденбурга Фридрих Вильгельм принимал вашего царя Петра, который тогда инкогнито путешествовал по Европе.

– Кстати, в этом замке имеется предназначенный для приема послов Зал московитов, – по-русски добавил граф Ростопчин, закончив перевод сказанного Блюхером. – Назван он так потому, что здесь в 1516 году проходили переговоры посла Великого князя Московского Василия III воеводы Алексея Заболотского с магистром Тевтонского ордена Альбрехтом Бранденбургским о заключении союзного трактата с Московским государством. Через год сей трактат был подписан.

Потом Ростопчин перевел все это генералу Блюхеру. Тот удивленно поднял брони и покачал головой.

– Граф, оказывается, вы знаете историю Пруссию лучше меня – человека, столько лет состоящего на службе короля, – с уважением произнес генерал. – Я полагаю, что вас не случайно решили поселить в этом замке.

В мою бытность в Калининграде я не раз посещал то место, где когда-то находился Королевский замок. Во время Великой Отечественной войны он сильно пострадал, но главные башни и стены сохранились. А в 1967 году по решению областного комитета КПСС развалины замка были взорваны. После сноса замка и при удалении его руин в 1969 году вершина горы, на которой стоял замок, была на несколько метров срыта. Приблизительно на месте юго-восточной части замка я видел лишь строившийся (и недостроенный) в советское время Дом Советов. Он стоял в запустении, с выбитыми окнами.

Теперь же я могу увидеть то, чего в нашем времени уже нет. Я сказал об этом графу Федору, он кивнул мне и задумался.

А мы начали заселяться в отведенные нам покои в западном флигеле дворца. Там располагался Зал московитов и замковая церковь. Неподалеку – об этом, подкручивая усы, сообщил нам генерал Блюхер – располагался знаменитый кабак «Blutgericht»[120]. Рассказывая о винах, которые подавали в этом кабачке, Блюхер поднимал вверх глаза, изображая неземное блаженство.

– Господа, я уверен, что мы не раз посетим его. Тем более что замок будут охранять мои парни, и к нашему приходу посторонних лиц в кабачке не будет, – пообещал генерал.

Я внимательно изучил план замка, который передал мне Блюхер, прикидывая, как лучше организовать охрану нашего посольства. Конечно, прусские солдаты генерала – это хорошо. Но плохо то, что в тот же «Блютгерихт» будут шляться посторонние люди. Ведь, чтобы посетить его, посетителям нужно было попасть во двор замка, а оттуда войти в небольшой незаметный подвальный вход в кабачок. А со двора легко было пробраться в помещения, занимаемые нашим посольством.

Я сказал об этом генералу, тот поморщился, но потом заявил, что на время переговоров можно будет полностью закрыть доступ посторонним в замок.

– Король дал мне большие полномочия, и, если надо, я ими воспользуюсь, – решительно произнес Блюхер. – К тому же, как мне кажется, – хитро улыбнулся генерал, – виноторговцы не будут на нас в обиде. Мы отдадим должное их запасам.

Мы с графом переглянулись. Беспробудного гусарского пьянства допустить было нельзя. Скорее, наоборот, следовало на время ввести «сухой закон». Что же касается недовольства владельцев «Блютгерихта», то мне на него было наплевать. Важно было обеспечить безопасность, как нашу, так и французов. По произошедшему в Митаве стало ясно, что британцы не оставят нас в покое. Пришедший в себя мсье Маршан рассказал мне много интересного. Я доложил об его откровениях в Петербург и со дня на день жду оттуда группу поддержки во главе с майором Никитиным. Кроме того, мне надо будет завтра встретиться с нашим «засланным казачком» Керриганом. Связным же будет некий герр Мюллер – интересно, не предок ли он «папы Мюллера», заведовавшего при Гитлере гестапо. Хотя тот был родом из Баварии. А этот откуда?[121]

Ладно, шут с ним, с этим Мюллером. Пойду, проинструктирую наших людей относительно соблюдения личной безопасности. Завтра – встреча с Керриганом, а послезавтра в Кёнигсберг должны прибыть французы. Тогда и начнется пресловутая «Большая игра».

* * *

23 мая (4 июня) 1801 года. Кёнигсберг, Пруссия.

Жюль Маршан. Куафер и тайный агент секретной службы Бонапарта

Я жив! Как приятно это осознавать. После того, как свинья Дюваль пропорол мне брюхо ножом, я уже не рассчитывал, что выживу. Но спасибо этим странным русским – я выжил и уже могу вставать с постели. Удивительно, но это так!

Не менее удивительно и то, что вылечил меня русский офицер, который, как мне кажется, с не меньшим искусством умеет отправлять людей на тот свет. Зовут его Аланом, но он явно не бретонец[122]. Алан больше похож на уроженца Гаскони или на испанца. У него черные волосы и карие глаза. Но он, похоже, не знает испанского языка или просто хорошо