ПОД НЕМЦАМИ. Воспоминания, свидетельства, документы. - К. Александров

668

Не меньшим успехом на оккупированных территориях пользовались воспоминания репрессированного в 1938 полковника В. И. Мальцева «Конвейер ГПУ» (1943, тираж 50 тыс. экз.).

669

Всего при раскопках массовых довоенных захоронений в Виннице в 1943 было обнаружено 9439 трупов.

670

От нем. Weihnachten.

671

Ширяев Борис Николаевич (27 октября [ст. ст.] 1889, Москва— 17 апреля 1959, Сан-Ремо, Италия) — писатель, публицист, капитан РОА (1943). Из дворян. По окончании историко-филологического факультета Московского университета стажировался в Геттингенском университете. Участник Первой мировой войны в рядах 17-го гусарского Черниговского Его Императорского Высочества Великого Князя Михаила Александровича полка. После Октябрьского переворота 1917 приговорен к расстрелу за попытку перехода границы, бежал из-под расстрела. В рядах ВСЮР — в эскадроне Черниговских гусар Сводно-гусарского полка 1-й кавалерийской дивизии. Штабс-ротмистр (на 1920). Остался в РСФСР. В 1920–1922 — в Бутырской тюрьме. Приговорен к расстрелу с заменой 10 годами лагерей. Срок отбывал в СЛОН. В лагере участвовал в самодеятельности, публиковался в журнале «Соловецкие острова», газете «Новые Соловки». Собирал и записывал соловецкий фольклор. Работал на лесоповале. В 1929 остаток заключения Ширяеву был заменен ссылкой на три года в Среднюю Азию, здесь он работал журналистом. По возвращении из ссылки в 1932 — вновь арестован, сослан на три года в слободу Россошь (в р-нс Воронежа). С 1935 жил в Ставрополе и Черкесске, преподавал русский язык и историю русской литературы в Ставропольском педагогическом институте. В оккупации с 1942, редактор общекраевой газеты «Ставропольское слово» («Утро Кавказа»). После эвакуации с немцами из Ставрополя — офицер РОА. Выступал на антисталинских митингах в Крыму (1943), занимался журналистикой и редакционно-издательской деятельностью в Белграде (1944) и Берлине (1944–1945). В 1945 выехал в Италию для создания нового антисоветского периодического органа печати. Насильственной репатриации избежал. После 1945 жил в лагерях для «перемещенных лиц», затем в эмиграции Италии, принял католичество. Автор одной из первых книг («Неугасимая лампада», 1925–1950) о СЛОНс. Публиковался в газете «Наша страна» (Буэнос-Айрес), журналах: «Часовой» (с 1949, Брюссель), «Возрождение» (с 1950, Париж) и «Грани» (с 1952, Франкфурт-на-Майне).

Соч.: Ставрополь — Берлин // Часовой. 1949–1950. № 287, 293–303; Овечья лужа // Грани. 1952. № 16; Ди-Пи в Италии. Буэнос-Айрес, 1952; Я человек русский! Буэнос-Айрес, 1953; Светильники Русской Земли. Буэнос-Айрес, 1953; Неугасимая лампада. Нью-Йорк, 1954 [М., 1991]; Кудеяров дуб. Франкфурт-на-Майне, 1958; Религиозные мотивы в русской поэзии. Брюссель, 1960, и др.

672

Не установлен.

673

Не установлен.

674

Не установлен.

675

Не установлен.

676

Доронович Михаил Фёдорович (1876–1964) — журналист, литератор, драматург. До 1917 публиковался в газетах «Терек», «Приднепровье» и др. Член РСДРП(б). В 1910–1918 — редактор и издатель многополосной легальной социал-демократической газеты «Отклики Кавказа» (Армавир), на страницах которой печатались произведения А. И. Куприна, А. М. Горького, А. Н. Толстого и др.

677

Булгаков Михаил Афанасьевич (1891–1940) — писатель.

678

В 1930–1932 по делу «Весна» были арестованы 3496 человек, в подавляющем большинстве — военспецы (быв. генералы В. Л. Барановский, Н. С. Беляев, В. Н. Гатовский, А. Г. Лигнау, Д. Н. Надежный, В. А. Ольдерогге, С. К. Сегеркранц, полковники А. Д. Тарановский, С. Д. Харламов, подполковник С. Г. Бежанов, капитан С. С. Ивановский и др.). В тот момент в разработку ОГПУ (по УВО) попал и начальник штаба 7-й стрелковой дивизии (Чернигов) быв. прапорщик Ф. И. Трухин — будущий генерал-майор РККА и начальник штаба войск КОНР в 1944–1945.

679

Земцов Михаил Гаврилович (1911, станица Николаевская Лабинского отдела Обл. Войска Кубанского — после 1950) — есаул казачьих войск в составе Вермахта (1942–1945). Из казаков Войска Кубанского, семья репрессирована. В годы первой пятилетки — в СЛОН и Белбалтлаге. После освобождения работал прорабом на строительстве канала Егорлык — Кубань. Летом 1942 в родной станице сформировал казачий отряд, устроив торжественную встречу военнослужащим наступавших частей Вермахта. Станичный атаман (1942). С осени 1942 — в Ставрополе, сотрудник отдела пропаганды штаба группы армий «А» в чине есаула. В 1943 эвакуировался на Запад. Организатор штаба формирования казачьих войск Кубани, Терека и Дона в Мелитополе, затем — член казачьего комитета Дона, Кубани и Терека полковника Г. П. Тарасенко. С сентября 1943 — начальник отдела пропаганды восстановленного штаба формирований Кубани, Терека и Дона (Херсон — Николаев). С ноября 1943 — в распоряжении Походного Атамана полковника С. В. Павлова, служил в Казачьем Стане (1943–1945), журналист. 28 мая 1945 в Юденбурге выдан вместе с другими казачьими офицерами в советскую оккупационную зону Австрии. 5 ноября 1945 военным трибуналом ЗапсибВО осужден на 10 лет лагерей с поражением в правах на 5 лет по ст. 58-1 «а» УК РСФСР. 7 января 1950 ВК ВС СССР определением № 5-1795/45 отменила приговор 1945 как «несоответствующий тяжести совершенных преступлений». Повторно осужден военным трибуналом СКВО, новая мера наказания не установлена.

680

Массовая гибель людей от голода в 1933 на селе, по отношению к которому в исторической публицистике часто употребляется термин голодомор, была организована сталинской партийно-чекистской номенклатурой непосредственно в результате безжалостных и непомерных хлебозаготовок, проводившихся осенью 1932 и зимой 1932/33. Колхозная система позволила большевикам за бесценок изымать хлеб из деревни еще более эффективно, чем во время продразвёрстки 1918–1921. В 1930 партийно-советские органы забрали у крестьян более 30 % валового сбора зерновых, а в 1931 — уже около 40 %. В 1932 по предложению А. И. Микояна и с согласия И. В. Сталина норма изъятия хлеба в зерновых районах была увеличена до 45 %, несмотря на то, что урожай 1932 (698,7 млн. центнеров) был намного меньше урожая 1930 (835,4 млн. центнеров). В итоге хлебозаготовки 1932 превысили хлебозаготовки 1930 более чем на 30 %. Из колхозов и единоличных хозяйств хлеб забирался «под метелку». Никаких объективных условий для массового голодного мора в стране не существовало. Среднего урожая 1932 было вполне достаточно, чтобы избежать голода и выполнить разумные хлебопоставки, тем более что валовой сбор зерновых 1932 (698,7 млн. центнеров) превысил сбор «неголодного» 1931 (694,8 млн. центнеров). Но урожай 1932 целиком попал под пресс невыносимых для села хлебозаготовок.

Непомерный план выполнялся с огромными трудностями. Ни колхозники, ни единоличники не спешили сдавать хлеб государству, претендовавшему уже не на излишки, а на зимние и весенние запасы личного потребления. В одном из важнейших зерновых районов — в Северо-Кавказском крае — план хлебозаготовок на август 1932 был выполнен всего на 32 %, на сентябрь — на 65 %, а октябрьский оказался почти провален. Аналогичным образом складывалась ситуация на Украине и в Поволжье. 22 октября члены Политбюро приняли решение направить чрезвычайные уполномоченные комиссии по хлебозаготовкам, прибывшие в ноябре на Украину (во главе с В. М. Молотовым) и на Северный Кавказ (во главе с Л. М. Кагановичем). В декабре аналогичная комиссия приступила к деятельности в Поволжье (во главе с П. П. Постышевым). В конце 1932 как члены чрезвычайных комиссий, так и представители местных партийно-советских органов руководствовались единственной целью — любой ценой сломить «саботаж» при хлебосдаче и выполнить установленный план. Опубликованные сегодня свидетельства и документы заставляют порой усомниться в психической полноценности тех ответственных членов ВКП(б), которые добивались выполнения плановых заданий. В ноябре 1932 на Кубани были исключены из партии 43 % коммунистов, объявленных «фактическими проводниками саботажа», а всего до конца года из северокавказских парторганизаций вычистили 1193 человека. К 19 декабря из 13 районов Кубани в Северный Казахстан были выселены 1992 семьи (9442 человека). Затем по инициативе Кагановича подверглось поголовному выселению на Урал и в северные районы СССР население казачьих станиц Полтавской, Медведовской и Урупской. До депортации в трех станицах проживали 47 500 человек, выслали 45 600. В Вешенском районе (Северо-Кавказский край) уполномоченные крайкома и райкома партии Г. Ф. Овчинников,

В. И. Шарапов, А. А. Плоткин и др., добиваясь хлебосдачи, практиковали средневековые пытки, включая пытки раскаленным железом колхозников, уклонявшихся от хлебосдачи. На Северном Кавказе, в Казахстане, в Поволжье, на Украине в конце 1932 — начале 1933 практиковались так называемые занесения станиц, сел и целых районов, задерживавших выполнение плана, на «черную доску». В итоге это означало полное прекращение всякой магазинной торговли с вывозом из села наличных товаров, запрет колхозной и частной торговли, прекращение кредитования и досрочные взыскания с хозяйств по всем обязательствам, чистки и аресты «саботажников» как среди жителей, так и в аппарате управления. В конце 1932 Каганович добился на Кубани занесения на «черную доску» пятнадцати казачьих станиц. Изымавшийся подобным образом в стране хлеб главным образом шел на экспорт — до конца 1932 на внешний рынок было вывезено 18 млн. центнеров зерна.