Россия распятая - Илья Глазунов

«Итак вопрос первый, – начал Дудзик. – Кому вы обязаны тем, что стали певцом?» Марио, словно попробовав звучание своего голоса – божественного инструмента, – сверкнул темными глазами: «Во-первых, я как католик благодарен Богу, а во-вторых, сержанту».

Как вскинулись мы: «Почему сержанту и какому?» Монако спокойно оглядел наши озадаченные лица. «А очень просто, – объяснил он. – Дело было на фронте. Я был очень молод, горяч и первый старался выскочить на бруствер окопа, чтобы ринуться в атаку. Свистели пули – мы теряли многих солдат. И вдруг наш сержант отдал приказ: всем в атаку, кроме Марио – пусть караулит окоп. И так было много раз. Я готов был побить его, если бы не армейская дисциплина. Приказ сержанта – закон для подчиненных!» Марио посмотрел внимательно на Дудзика: «Наверное, это закон и в Красной армии, и в Польской?»,

И продолжал рассказ. «Однажды я спросил его, когда нас не слышали, зачем он оставляет меня в окопе, а другие ходят в атаку?» Марио опустил глаза и откинулся на спинку дивана. «Сержант отчеканил: твое горло и твой голос принадлежат Италии – я слышал, как ты поешь. Мой долг сделать все, чтобы ты уцелел в этой мясорубке».

Марио вдруг увидел фотографию Александра Бенуа: «Откуда у вас она?» – обратился он к Нине. «Это родной брат моего прадеда, Леонтия Бенуа, императорского архитектора из Санкт– Петербурга». Марио вскочил: «Боже мой, сын Александра Бенуа, Николо, мой друг! Он 25 лет директор сцены и главный художник Ла Скала, где промчались золотые годы моей жизни!» Он обнял Нину: «Вы – племянница Николо! Ваш дядя гений с великой русской душой. В театрах Европы и Америки ему нет равных – он декоратор, извергающий такой бесконечный поток творческой фантазии! У него нет отбоя от приглашений из самых лучших театров мира!» Радости и восторгам Марио дель Монако не было предела. «Кто бы мог подумать, что жена Ильи Глазунова Нина – племянница нашего любимого „Коки“, как он называет себя по-русски», – улыбнулась почти родственной улыбкой жена Марио. Быстрый и темпераментный в своих решениях великий певец сказал: «Завтра же передайте мне во время прогулки по Кремлю письмо моему другу и вашему дядюшке! Я сам выскажу ему мои восторги о вас! Только, пожалуйста, не называйте его дедушкой, точнее, двоюродным дедушкой!» Жена Марио пояснила: «Никто не хочет быть старым, к тому же Бенуа очень молодо выглядит. Его энергии завидуют многие, как и его гению театрального художника. У него молодая жена – певица из Ла Скала».

О многом мы еще успели за эти дни поговорить с моим любимым певцом. Уезжая, Марио трогательно прощался с нами и подарил мне на память свою фотографию, где он в роли Каварадосси – держит в руках кисти и палитру. На обороте размашисто написал: «Великому таланту и другу Илье Глазунову. С уверенностью в мировой славе! Марио дель Монако, 1959 год».

В Риме в 1963 году он был на открытии моей первой европейской выставки и приобрел две работы. Одна из них – «Царь Иван Грозный». Письмо, написанное Ниной Николаю Александровичу Бенуа, он передал ему в Милане, вернувшись в Ла Скала. Ответ от Николая Александровича пришел незамедлительно. После этого в течение ряда лет наша переписка с одним из последних осколков разбитой революцией русской культуры согревала меня, открывая многое, становясь звеном в цепи времен, связующим нас с эпохой русского национального возрождения. Русская эмиграция уже тогда была для нас истинной носительницей культуры дореволюционной России, детьми которой мы себя ощущали. Но что мы знали тогда о русских беженцах «великою исхода»? Мы жили за «железным занавесом»…

(Конец первой части)

Примечания

1

До войны мы всегда жили под Лугой и на Волхове – в деревнях Кут, Карпове и Бетково, где случился большой пожар. Он и заставил нас в тот роковой 1941 год уехать на станцию Вырица.

2

Тетя Вера Григорьева – дочь генерала Ф. А. Григорьева, директора Первого Петербургского кадетского корпуса, с дневником которого читатель уже знаком.

3

Елизавета Флуг.

4

Инна Александровна Мальвини – актриса, жена К. К. Флуга. После смерти матери я ничего не знаю о ее судьбе. Говорили, что она погибла во время эвакуации.

5

Александр Георгиевич Ермолаев – муж А. Ф. Глазуновой, инженер завода «Северный пресс» на Охте,

6

Вера Константиновна Берхман, принявшая монашеский постриг, дворянка, потерявшая в революцию всю свою семью. Наша дальняя родственница. Умерла в конце 1950-х годов. Ее лицо, светлое, доброе и скорбное, я никогда не забуду.

7

«Дядя Федя» – конспиративное обозначение действий немцев: налеты, бомбежки и обстрелы города.

8

Антонина Федоровна Глазунова – сестра отца и Михаила Федоровича.

9

Письмо К. Глазуновой – Н. Флуг, жене дяди Валериана Константиновича Флуга, сосланного брата моей матери.

10

К с е н и я Евгеньевна Глазунова – жена Михаила Федоровича, брата отца.

11

В. К. Флуг – А. К. Монтеверде. Валериан Константинович Флуг, брат матери, был выслан в 30-е годы. Его жена и дети были также репрессированы.

12

Елизавета Дмитриевна Флуг-Прилуцкая – моя бабушка. Ее сестра – жена генерала Ф. А. Григорьева.

13

Напоминаю: «дядя Федя» – условное название немецких бомбежек, зашифрованных так по наличию цензуры в письмах.

14

День рождения Ильи Глазунова (прим. ред.).

15

Под огородом Агнесса Константиновна подразумевала участок лекарственных растений на территории Ботанического сада напротив взорванной дачи Столыпина. Во время войны под бомбежкой Николай Николаевич выращивал дигиталис – лекарственное растение, необходимое для военных госпиталей, за что он и был награжден орденом «Знак Почета».

16

Удивительна эта история с маленькой рыбкой! Когда в нашей квартире все умерли, то тетя Ася унесла банку со льдом, в котором она была заморожена, к себе. Рыбка ожила и прожила несколько лет! Позже тетя Ася выпустила ее у дома, где жил А. Блок, в речку Карповка, рядом с Ботаническим садом.

17

Письмо сестре Нине Меревольф.

18

Речь идет о песнях времен Великой Отечественной войны.

19

Гостиница «Новомосковская* – напротив Кремля.

20

«Учиться, учиться и учиться» (нем.)

21

Анна Филипповна Подлесская – учитель литературы, мать известного художника Юрия Подлесского.

22

Юрий Никаноров – прекрасный художник, живет в Санкт-Петербурге.

23

Андрей Андреевич Мыльников – прекрасный художник-колорист и рисовальщик, автор любимой нами картины «Клятва балтийцев». В юности мы его боготворили за знание и любовь к старым мастерам. Ныне – увы! – сильно «полевел». Как, впрочем, и многие другие художники.

24

Э. Я. Выржиковский – один из лучших ныне здравствующих русских пейзажистов. Известен у нас и за рубежом.

25

Михаил Войцеховский.

26

Башилов Борис Иванович, русский дворянин, эмигрант «первой волны». Жил в Аргентине. Сотрудничал в газете русской эмиграции «Наша страна». Над своим капитальным трудом о русских масонах работал до самой смерти. Умер в 1957 году. Биография его до сих пор во многом окутана тайной.

27

В. Ф. Иванов. «А. С. Пушкин и масонство», стр. 16.

28

Н. К. Шильдер. Николай I. Том I, стр.427.

29

А. Тыркова-Вильямс. Жизнь Пушкина, т. II, стр.72

30

А. Тыркова-Вильямс. Т. II, стр.393

31

Употребляя понятие «Орден Русской Интеллигенции», Б. Башилов считает его прямым духовным потомком запрещенного Николаем I русского масонства. В этот «Орден» Башилов записал левую т. н. западническую, чуждую историческому пути России часть русской интеллигенции.

32

Известно, что в доме у этой графини вообще не полагалось говорить по-русски. – И.Г.

33

В. Иванов. Пушкин и масонство

34

В. Иванов. Пушкин и масонство, стр. 51—52

35

С. Ф р а н к. Пушкин как политический мыслитель

36

А. Щербатов. Генерал-фельдмаршал князь Паскевич-Эриванский. СПБ, т.V, стр.229.

37

А. О. Смирнова. Записки.

38

БСЭ,т.48, 1941, с. 75—79.

39

Платонов О. А. Терновый венец России. Москва, изд-во «Родник», 1995 г. – I том; 1996 г. – II том.

40

Бенкендорф Александр Христофорович из прибалтийских немцев. Отмечен как талантливый военачальник на русской службе. Входил в масонскую ложу «Соединенных друзей. (1810 г.). 1826 г. Николай I сделал Бенкендорфа начальником Отделения собственной Е.В. канцелярии и шефом жандармов удостоив в 1832 г. графским титулом. Многие считают, что опала последних лет связана с „делом Пушкина“. После оставления Москвы армией Наполеона был назначен ее комендантом.