Фантастика 2025-129 - Денис Старый

Нужно будет обязательно протестировать эту способность. Банальные депрессии люди не могут вылечить годами, принимают антидепрессанты, и далеко не всем удаётся выбраться из этого кошмара.

А шизофрении? Мой старый знакомый психиатр называл этот диагноз онкологией разума. Неизлечимой болезнью, которую пока медицина умеет только контролировать.

Я открыл глаза и вышел из медитативного состояния. Такого подарка от дерева Бодхи я не ожидал. Повернувшись к своим спутникам, я тут же ощутил необходимость применить новую силу на Арджуне.

— Вы закончили, доктор Кацураги? — спросил меня Рупаль.

— Подождите ещё минуту, Рупаль, — перебил его я. — Мне нужно кое-что проверить.

Я подошёл к Арджуну, парень молча смотрел на меня, не осознавая, что я собираюсь сделать.

Я активировал «психоанализ» и обнаружил то, чего и ожидал увидеть. Заторможенность в прохождении нервных импульсов, полный дисбаланс нейромедиаторов. Серотонина, дофамина и прочих важных для чувства счастья веществ слишком мало, и они не могут работать в полную силу.

Депрессия хронических заболеваний. По-другому её называют соматогенной депрессией. Она часто возникает у людей, которые перенесли инфаркт, инсульт, онкологию или другие инвалидизирующие заболевания.

Очевидно, Арджун ждёт смерти, боится её, и из-за этого его психика истощается.

А теперь попробую ему помочь с этим.

Я закрыл глаза и мысленно направил свою магию в его мозг. И начал исправлять скопившиеся там поломки. Настроил тысячи синапсов — точек, где происходит передача нервного импульса. Наладил ток сигнальных веществ — нейромедиаторов.

И на этом был вынужден прерваться. Больше эта новая способность пока что не могла пробиться ещё глубже в чужое сознание. Однако искренне удивлённый Арджун Кирис поднял голову и посмотрел мне в глаза.

— Спасибо вам, доктор Кацураги, — прошептал он.

В уголках его глаз собрались слёзы. Парень чувствовал невероятное облегчение. Рупаль Наиду окончательно перестал понимать, что происходит между мной и пациентом. Арджун, очевидно, догадывался, что я использую какие-то экстраординарные способности. Но я был уверен, что он никогда и никому об этом не расскажет. А если и расскажет — никто в это не поверит.

— Всё, Рупаль, — улыбнулся я. — Теперь мы точно закончили. Можем возвращаться в машину. По-хорошему, нам не помешает перекусить.

Мы с Рупалем не ели уже почти сутки. Арджун плохо переносил обычную пищу из-за дисфункции желудочно-кишечного тракта, поэтому ещё в дороге я ставил ему капельницы с глюкозой, и время от времени давал ему специальные питательные растворы, которые куда охотнее проходят через его спазмированный желудок.

Мы покинули территорию храма, но, прежде чем снова отправляться в путь, решили сделать привал. Рупаль Наиду уже клевал носом, да и я подустал после столь мощных изменений в своём теле.

В деревне около храма мы нашли небольшую уютную гостиницу. Рупаль настаивал на том, чтобы мы доехали до города и сняли более дорогие апартаменты, но ни мне, ни Арджуну это оказалось не нужно.

Мы решили провести в деревне Бодх-Гая сутки, отоспаться, поесть и привести себя в порядок. Половина моего отпуска уже прошла, а я всё это время был занят медициной и путешествиями. Если получится вылечить Арджуна, нужно будет выделить себе хотя бы неделю на один лишь отдых.

Кстати… Надо кое-что проверить.

Я убедился, что Арджун и Рупаль уже спят. Вышел во двор отеля и, присев на бамбуковый стул, направил «психоанализ» сам на себя. Кроме диссоциативного расстройства из-за совмещения двух личностей, магия выдала мне ещё одну фразу, которую мои знания о психиатрии интерпретировали как: «Расстройства привычек и влечений, связанных с профессиональной деятельности».

Говоря по-русски — трудоголизм. Нет уж, это я пока лечить не хочу! Меня всё устраивает. Если когда-нибудь перестану получать удовольствие от работы, сразу же вправлю себе эту часть извилин. А пока пусть остаётся. Некоторые болезни, оказывается, могут быть полезными. Но другим людям, не владеющим лекарской магией, я бы так рисковать не советовал.

На следующее утро мы вновь приготовились выдвигаться в путь. Арджун чувствовал себя относительно неплохо. Все ухудшения откатились из-за посещения двух мест силы. Кроме того, я значительно повысил его настроение с помощью новых способностей. А от баланса в нервной системе, как известно, зависят и все остальные органы.

И яркий тому пример — пилороспазм. Напряжение мышц желудка у Арджуна немного уменьшилось, и теперь он с лёгкостью мог начать питаться кашами или густыми супами. Значит, этот спазм во многом зависел от его эмоционального состояния. А точнее — от стресса.

— Ну что, друзья мои? — произнёс Рупаль Наиду, крепко обхватив руль. — Следующая остановка Кушинагар, думаю, часов за пять мы дотуда доберёмся. От нас до этого места всего двести километров.

— Значит, там и закончится наш путь? — вздохнул Арджун. — Никогда не думал, что скажу это, но… У меня хорошее предчувствие. Я верю, что доктор Кацураги знает, что делает.

— Я тоже в это верю, господин Арджун, — кивнул Рупаль. — Мы все очень беспокоимся о вашем благополучии. Особенно ваш отец.

Однако у меня, как раз наоборот, возникло недоброе предчувствие. Первая половина пути прошла хорошо, и беспокоиться, очевидно, было не о чем. Если в Кушинагаре такой же мощный источник силы, то я гарантированно получу «клеточный анализ».

Но почему, мне кажется, будто я что-то упускаю?

Весь путь до Кушинагара провёл в раздумьях. Сопоставлял факты, старался соединить все кусочки паззла воедино, чтобы предположить верный диагноз. Но истинная причина куда-то ускользала. Очевидно, что у Арджуна Кириса липодистрофия, но причин у этого заболевания может быть целое множество.

Почему его жир начал отмирать? Из-за аутоиммунной реакции? Или из-за нарушения эндокринной системы? Но тогда, почему при обследованиях в клинике «Дживан» никому так и не удалось обнаружить отклонения в гормональном профиле и наличие антител к клеткам жира?

Оба наиболее вероятных диагноза отпадали. Пролить свет на причину его болезни может только «клеточный анализ». Как только эта сила окажется в моих руках, я досконально изучу тело Арджуна, пробегусь по всем клеткам его костного мозга и эндокринной системы.

Найти ответ — стало для меня делом принципа.

Остаток пути мы ехали в основном через саванны. Леса начали встречаться всё реже и реже. Кондиционер в машине Рупаля с трудом справлялся со стремительно поднимавшейся температурой.

— Мы словно жестяная банка с фасолью, которую расположили над костром, — утирая пот, произнёс Рупаль Наиду. — Ещё немного — и вскипим.

И это Рупаль не знал, что я уже час усиливаю нам троим процесс потоотделения, чтобы максимально охладить кожу и предотвратить тепловой удар.