"Виктор Глухов-агент Ада". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Сухинин Владимир Александрович Владимир Черный-Седой

– Кто, Гронд? – спросил Крензу.

– Теперь уже можно говорить, – ответил Гронд. – Я недавно получил письмо от нашего нехейца, он просил распорядиться его вассалами и предупреждал о том, что может случиться с Меехиром. Как знал. Он сообщил, что дядя Меехира выжил и прячется в горах, где владетель нехеец.

– Так он не погиб?.. – воскликнули одновременно Крензу и Луминьян.

– Нет, не погиб, – вздохнул Гронд. – Наш хитроумный нехеец перехитрил всех. Он его спас и спрятал. Как знал, – повторил он.

Степь. Пределы ставки великого хана

На юге континента, под тускло по-зимнему палящим солнцем, простирались бескрайние степи и саванны. Там сухой ветер, словно безжалостный палач, гнал колючие песчинки, кустарники перекати-поле и шелестел сухими ветвями дубрав. Небо, затянутое перистыми облаками, потемнело, словно предвещало грядущие беды. В племенах, где орки жили в гармонии с природой, начали распространяться слухи, один страшнее другого.

Шаманы, чьи сердца были открыты для духов предков, получали от них противоречивые предсказания. Один из шаманов с сияющими глазами рассказывал о великом благе, которое принесет великий хан, а другой, с мрачным лицом, предупреждал о надвигающемся поветрии чумы, которое уничтожит степь. Все эти зловещие пророчества связывали с личностью самого великого хана, вызывая бурю споров и недоверия.

Время проходило в бесплодных спорах, но великий хан так и не был избран. Племена разделились на враждующие лагеря, и каждый из них отстаивал свою версию будущего. В воздухе витало напряжение, как перед бурей, и никто не знал, какие испытания ждут их впереди.

Отсеялся десяток вождей племен, что претендовали на место великого хана. И осталось двое орков-гаржиков, претендующих на место власти в степи. Вождь подгорного племени хурчагов Оргай, вокруг которого собрались вожди подгорных орков и часть южных оседлых племен, и второй претендент Быр Карам, правая рука великого хана из рода Гремучих змей. За него были кочевые племена и племена, почитающие Худжгарха.

Месяцы протекали как вода сквозь пальцы, а орки не могли избрать хана. На холме, где располагалась ставка, велись жаркие споры, доходившие до драк. Вожди сходились на кулаках и бились люто, до беспамятства. Такого еще орда не видела.

Ганга появилась в ставке сразу после того, как передала вампиров гномке, и сама убыла, чтобы разобраться, что же происходит в степи. Она вошла в шатер старого деда, верховного шамана, и увидела, что дед сильно сдал. Его плечи безвольно висели, руки старческие в коричневых пятнах дрожали, и когда он поднял взгляд, она увидела его глаза, полные боли и отчаяния.

– Дедушка, – Ганга подошла и обняла старика. Тот обнял ее сухонькими руками.

– Внучка, – неожиданно ласково проговорил он. – Я ждал, что ты появишься, не хотел уходить к предкам, пока мы не увидимся.

– Не надо так говорить, дедушка, – Ганга погладила старого шамана по седой голове и, приобняв, села рядом. – Тебе еще помогать Быр Караму навести порядок в степи.

– Да какой тут порядок, внучка? Твой муж Тох Рангор сломал все старые устои. Орки разделились на тех, кто хочет их вернуть, и тех, кто хочет служить Отцу через Сына. Времена нынче страшные, то мор грядет, то война… Страшно становится, внучка.

– А чего ждет Быр Карам? – спросила Ганга.

– Он ждет, – ответил старик, – откровений шаманов. А их у меня нет. Не хотят предки делиться с нами. Они тоже напуганы тем, что будет.

– Ничего не будет, – решительно заявила Ганга. – Ты, дедушка, зря боишься будущего. Быр Караму нужно быть смелее. Я пойду поговорю с ним.

– Иди, внучка, иди, – отпустил ее шаман и проводил подслеповатыми, выцветшими глазами.

К Быр Караму Ганга не пошла. Она вернулась на гору и убыла в ставку к Грызу, вождю Свидетелей Худжгарха. Грыз был недалеко от ставки, за рекой, но добираться до него по земле надо было полдня.

Грыз сидел у костра перед шатром и грелся у огня. Перед ним жарился барашек, и запах мяса разносился ветром далеко по лагерю.

Он увидел орчанку и поднялся, в двух шагах от костра встретил ее, чем выказал великое уважение. Усадил на свое место и приказал подать гайрат. Ганга терпеливо прошла ритуал встречи и, когда выпила кислое молоко лорха, прямо посмотрела на Грыза.

– Грыз, скажи, что происходит в ставке, почему хана еще не выбрали?

– Это не мое дело, – ответил Грыз.

– Твое, – решительно заявила Ганга. – Кто тебя вознес в вожди и сделал вторым орком в степи после великого хана?

– Твой муж, Ганга, – ответил Грыз, – но что я должен сделать?

– Ты должен привести войска Свидетелей к ставке и приказать Быр Караму взять власть в степи в свои руки. Окружи ставку и заставь вождей избрать правую руку хана великим ханом.

– Мне что, убить тех, кто будет против Быра?

– Не надо убивать. Те, кто против, трусы, они примут твою волю, а твоя воля – это воля Худжгарха, и он покажет там свою силу, когда ты придешь к ставке.

– Это говорит кто?.. – удивленно спросил Грыз.

– Это говорит голос Худжгарха во мне, Грыз.

Грыз встал, поклонился Ганге и громко крикнул:

– Лорха мне! Мы идем в поход…

Высокие планы бытия

Глазастая зорко следила за каждым движением на континенте, ее взор проникал сквозь тени и расстояния, не упуская ни одной детали. Когда дворфы, верные союзники ополчения, позволили армии глав Старших домов беспрепятственно миновать Рингард, это событие вонзилось в ее сознание, как острый шип.

Когда Тора наконец была спасена, и душа гномки обрела покой, она обратилась к Мате, богине Рингарда, и призвала ее на Гору. В ответ на ее зов богиня явилась, ее силуэт, словно сотканный из света и тени, возник перед Глазастой, склонив голову в глубоком почтении.

– Мата, – спокойно произнесла гномка, – хватит тут строить из себя нечто волшебное, прими нормальный вид. Я гномка из Рингарда, оставь этот образ для них. Объясни мне, что случилось в Рингарде. Дворфы пропустили армию глав Старших домов и не поддержали ополчение, собранное Высшим советом. Это нарушение договора о взаимопомощи…

– Глава совета города был куплен посланницей великого князя Леса за сто тысяч золотых монет. Она соблазнила его деньгами и телом. Это чигуана. Поэтому армия Старших домов была пропущена, – покорно ответила Мата.

– А где же была ты в этот момент?

– Я не могу напрямую влиять на дела смертных, хранительница.

– Я это знаю, но где находился преподобный Бурвидус, глаза и уши моего мужа?

– Он в замке Тох Рангор, отдыхает со своей женой.

– Ясно, – невозмутимо произнесла гномка. – Все заняты своими делами, и никому нет дела до того, что происходит в Снежных горах. А скажи мне, богиня, откуда ты черпаешь силы, чтобы не уйти за грань?

Мата еще ниже склонила голову и ответила:

– От вас, хранительница горы.

– От меня, все правильно, и хорошо, что ты это понимаешь, – кивнула гномка. – А что ты сделала, чтобы отблагодарить меня?

– Ничего, – еще ниже склонилась Мата. Казалось, что непосильная ноша давит на нее и пригибает к мраморному полу зала дворца. – Простите, хранительница, я ждала Бурвидуса, чтобы сообщить ему об этом.

– Это ты делала правильно, но только наполовину, Мата. Почему не вызвала его сразу и не сообщила мне о предательстве?

– Я не хотела вас беспокоить, хранительница.

– Давай скажем прямо, Мата, ты предавалась любовным утехам с двумя братьями и забыла, что ты богиня дворфов.

Та промолчала и опустилась на колени:

– Простите меня, хранительница, такое больше не повторится.

– А если повторится, ты уйдешь за грань, Мата, – так же спокойно ответила гномка. – Вызывай немедленно Бурвидуса.

И в тот же миг перед ними возник в одном нательном белье дворф со своей неизменно кривой палкой, на которой цвели цветы вишни.

– О великие, простите меня за неподобающий вид. – Бурвидус упал ничком на пол и прикрыл голову палкой.