"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сударева Инна Мышь из Минска

— Сделаем, — кивал Николашка, строча павлиньим пером великую гисторию.

Опомнившиеся дровосеки быстро перестроились.

Потери в их рядах были ощутимые, но не смертельные. Сломать дубовые двери им не удалось, и недолго думая супостаты решили поджечь княжий терем.

— Настал роковой момент! — с пафосом провозгласил Всеволод, дерзко сверкая голубыми глазами.

Он подошел к краю крыши и, сложив ладони лодочкой, громко крикнул:

— Ну как топоры, не затупились?

Снизу донеслось невразумительное, полное ненависти рычание. Внезапный всплеск классовой вражды достиг своего апогея. Упившиеся до белой горячки смутьяны потеряли дар речи.

Всеволод присмотрелся.

Вокруг терема в дивной светящейся кольчуге не спеша расхаживал Кондратий, только что прибывший по срочному вызову из самого Навьего Царства. Кондратий деловито тюкал своим чудовищным железным молотом некоторых дровосеков по головам. Кое-кто опосля такого удара больше не поднимался.

Заприметив на краю крыши князя, навий богатырь приветливо отсалютовал ему, подняв над головой свой ужасный молот.

Всеволод сдержанно кивнул в ответ.

Кого-кого, а князя Навьему Царству ни за что не заполучить. Во всяком случае, не по пьяной лавочке. В выпивке Ясно Солнышко был куда более сдержан, нежели прочие удельные князья.

С трудом запалив деревянные чурки (утро было сырым и прохладным), дровосеки приготовились к метанию.

— Ерема! — басом взревел князь. — Открывай!!!

У княжеского сарая как по волшебству возник высокий, словно жердь, гонец и всей грудью налег на тяжелый засов.

Дверцы сарая со скрежетом отворились. Ерема схватился за неровный косяк одной из створок и легко вспорхнул на покрытую соломой крышу.

— Ви-и-и-и… — неистово раздалось на княжьем дворе.

Дровосеки в недоумении обернулись.

Кое-кто уже успел швырнуть в терем пылающую чурку, но Николашка ловко поймал ее на лету и, разогрев ею сургуч, крепко запечатал новенький гисторический свиток.

— Свиньи-и-и-и… — взвыли лесные труженики, но было поздно.

— Я их специально несколько дней не кормил, — похвастался Всеволод. — И к лужам даже на шаг не подпускал.

Зрелише было просто кошмарным.

Обезумевшие хрюшки погнали дровосеков в сторону леса. Следом за ними резво бежал Кондратий, положив железный молот на могучее плечо. Видно, не всех еще дровосеков хватил.

— Эту осаду они надолго запомнят! — довольно проговорил князь, — Николашка, труби отбой.

— Отбо-о-о-о-ой!!! — аки ерихонская труба взревел Николашка, и, тихо посмеиваясь, дружинники стали спускаться с чердака обратно в терем.

Воистину велик град Новгород!

Настоящее чудо расейское. Высокие стены, дозорные башни. Просто крепость, а не город. Такой не то что перед половцами выстоит, но даже и нападение легендарных псов-рыцарей отобьет. Одним словом, настоящий оплот греко-расейской дерьмократии.

У настежь распахнутых ворот дежурили невыспавшиеся стражники.

— Стой! — поднял руку вверх один из стражей. Колупаев покорно придержал коня.

— Кто такие, с какой целью в град Новгород въезжаете?

— А вот я тебя сейчас как хрясну по кумполу! — недовольно пригрозил из телеги Муромец. — Год будешь свое имя вспоминать.

Степан с неодобрением посмотрел на спутника. Судя по всему, Илья, принявший давеча решение бороться со своей робостью, захотел малость понарываться.

Но стражники на агрессивные поползновения богатыря никак не отреагировали, видно, за годы своей однообразной службы были уже ко всякому привыкши.

— Странники мы, — несколько неопределенно ответил кузнец, — ищем в Новгороде одного старого приятеля.

Такой ответ стражей вполне удовлетворил, хотя скорее всего они просто спали наяву. Во всяком случае, взгляд у них был совершенно мутный и бессмысленный. Но полная отмороженность все же не помешала им потребовать плату за въезд.

Одним словом, наши люди.

— Сколько? — вздохнул Колупаев. Стражники назвали. Степан расплатился. Сумма была символической. Похоже, ребятам просто захотелось выпить в местной забегаловке по кружечке лыкового первача. Насколько помнил кузнец, раньше стражи Новгорода платы за проезд не брали. Ну и леший с ними. Пущай ребята выпьют, развеются.

Проехав сквозь городские ворота, Колупаев обернулся. Так и есть! Он угадал. Стражу как ветром сдуло, лишь одиноко стояли, прислоненные к каменной кладке стены, булатные копья.

— Всюду одно жулье! — проворчал Муромец, и этот его задиристый тон Степану очень не понравился…

Везде — на домах, деревьях и просто на специальных столбах — висели огромные куски бересты с весьма схематичным изображением физии великого расейского смутьяна Павла Расстебаева. Судя по надписям под портретом, за голову подстрекателя власти обещали ни много ни мало, а по три бочонка золота! За остальные части тела (включая лживый язык) чуть поменьше.

Колупаев пригляделся. Узнать Павла по портрету оказалось совершенно невозможно. Неведомый художник не то был пьян, когда преступника рисовал, не то (и это вернее всего) в глаза его никогда не видывал, срисовав смутьянскую физиономию со своей жены.

— Гляди! — усмехнулся Муромец. — Вылитое Лихо Одноглазое. Видать, кто-то чего-то напутал.

На глаза попадались и другие куски бересты, объявлявшие о том, что в Новгороде в данный момент проводятся дерьмократические выборы городского головы.

— Принять участие могут все желающие, — с недоумением по слогам прочел Илья. — А что это означает — городской голова?

— Ну тебе эта должность никак не светит, — отозвался Колупаев, осторожно ведя повозку среди галдящих в предвкушении выборов народных масс. — В общем, у кого голова будет больше, тот и победит! — Муромец с интересом ощупал свою голову.

— А что, у меня ничего, здоровая.

— Ты шлем-то сними, — посоветовал Степан, сворачивая к ближайшей корчме.

Богатырь снял шлем и вторично исследовал свою кочерыжку.

— М-да, теперь вроде как поменьше стала. А разве в шлемах соревноваться не разрешают?

Кузнец остановил коня:

— Илья, не дури.

Корчма называлась «У Анчутки» и, как все питейные заведения великого Новгорода, выглядела по-царски. Высокие потолки, стены украшены бутафорскими винными бочками с крантиками. Опрятные столы. Добры молодцы на входе, комплекцией чуть уступающие Муромцу, на случай, ежели кто станет буянить. И главное, всегда есть свободные места.

Уселись.

Заказали кувшин меда.

— Славно-славно, — приговаривал Колупаев, рассматривая вырезанную чем-то острым прямо на столешнице длинную надпись. — М… м… такого-то такого-то здесь был Алеша Попович, пил самогон, играл на балалайке, тискал девок. Заведение понравилось!

— Дешевые понты, — презрительно скривился Илья и, достав из-за пояса длинный нож, со старанием вырезал:

«Такого-то такого-то корчму посетил богатырь Илья Муромец. Пил медовуху, играл на тамтаме, бил морду иудеям!»

И подпись: кривой крест.

Подавшись вперед, Степан с трудом прочел жуткие каракули.

— Что это еще за «играл на тамтаме»? — изумленно спросил он.

— Да я и сам не знаю, — пожал плечами Муромец, — только что выдумал, так красивше звучит.

Через минуту богатырям поднесли по огромной глиняной кружке и солидный кувшин душистого меда.

Налили.

Чокнулись (в смысле кружками, а не головами!).

Крякнули с удовольствием.

Налили по второй.

— И где же нам ентого Емельяна здесь искать? — оглаживая бороду, поинтересовался Илья. — Город-то гляди какой большой!

— Самый крупный на Руси! — кивнул кузнец. — Второй по величине Киев, но туда пущают только с документом чистокровного краинца.

— А чего ж так?!! — усмехнулся богатырь, но ответить Колупаев не успел, так как к их столу самым наглым образом подсел странный пейсатый незнакомец в шляпе и в заокеанских «стеклах» с оправой на горбатом носу.

— Люди добрые, — елейно проблеял незнакомец, — не нальете ли жертве национального произвола немного дармового медку?