Путь Дракона. Начало (СИ) - Линда Е. Леусс

Как-то раз, во время веселой пирушки с обильными возлияниями, мы с Дуном поспорили с Бренном из клана Тэйвинн, что приблизимся к Истакаму на расстояние в четверть лиги и проведем там ночь. Хмель бурлил в крови и требовал подвигов, потому мы с братом не стали откладывать наш поход в долгий ящик, приказали заседлать коней, собрать провизию, вина и фураж и, выпив пару кубков на дорожку, отправились к лесу. Эти двенадцать часов стали самыми страшными в нашей жизни. Лес мрачной громадой высился в четверти лиги от места нашей стоянки, изредка вспыхивая мрачными фиолетовыми и багровыми всполохами. Едва мы сняли узлы с провизией, как Истакам поспешил поприветствовать нас леденящим кровь воплем какого-то животного, который сменился протяжным, утробным стоном, перешедшим в низкий, въедливый рык. Кони, дико взвизгнув и заложив уши, рванули в разные стороны, едва не сбив нас с ног. Мы с братом с удовольствием бы последовали их примеру, но выпитое вино и наглость Бренна, усомнившегося в нашей храбрости, заставили нас остаться на месте. Не хватало, чтобы нас уличили в трусости и заставили проиграть спор из-за каких-то пусть жутких, но неопасных звуков. Мы переглянулись, без особой убежденности уверили друг друга, что тварям Истакама до нас не добраться и стали разводить костер, успев засветло запастись дровами. Вскоре после наступления темноты лесные твари учуяли наш запах и попытались прорваться к нам через невидимую границу, но, не преуспев, стонали, выли, хрипели и хохотали, наполняя округу звуками от которых у нас кровь стыла в жилах. Магические  вихри, бурлящие в центре леса, окрашивали изуродованные деревья мертвенным цветом, изредка озаряя верхушки многоцветными всполохами чистейших оттенков, отчего лес приобретал нереальный и зловещий вид. Всю ночь  мы с братом считали минуты до рассвета, держались поближе к огню и к друг другу, опасаясь, что граница леса может оказаться не такой уж непроницаемой для кровожадных тварей. Звуки, которые доносились из леса пробирали до самых потрохов, пронизывая животным, первобытным, всепоглощающим ужасом. Мы, изо всех сил, сопротивляясь почти непреодолимому желанию бежать, куда угодно, лишь бы подальше от этого страшного места. Нам казалось, что все твари Истакама  собрались вокруг и пытаются выманить нас из спасительного круга света и тепла, отбрасываемого нашим костром. К счастью, у нас хватило дров, чтобы продержаться до рассвета. Едва рассвело, мы быстро собрали пожитки и поскорее убрались восвояси. Наши кони пропали, и потому нам пришлось добираться до Хайкасла пешком, первую пару лиг мы с Дуном пробежали бегом, следующие пять прошли быстрым шагом, но отдалившись на приличное расстояние от леса, мы поняли, что пир в Хайкасле и бессонная, страшная ночь не прошли для нас даром. Мы уснули, едва наши головы коснулись заплечных мешков.

Наш гостеприимный хозяин, Тарвик Тэйвинн, проснувшись утром с жесточайшим похмельем и дикой головной болью, потратил около часа на то, чтобы привести себя в пристойный вид, используя давно испытанные средства, как-то купание в ледяной воде, короткий сеанс каменного массажа и осушение пары-тройки кубков вина. После окончания реабилитационных процедур радушный владелец Хайкасла приказал накрывать завтрак и пригласить отведать местных кушаний высоких гостей, то есть нас с Дуном. Известие о нашем пари с Бренном и о том, что мы с Дуном благополучно отбыли к Истакаму еще вчера вечером, сдуло с Тарвика остатки хмеля, повергло в шок, а потом в неописуемую ярость. Взревев боевым хроном[15], Тарвик ворвался в покои своего похмельного кузена Бренна и привел его в бодрствующее состояние сокрушительным ударом в челюсть. Наверняка, никогда до и после этого случая, утро Бренна не начиналось подобным образом. Тарвик несколько раз пнул ничего не соображающего и благополучно забывшего о пари кузена, а потом в трех фразах изложил суть произошедшего и свое личное видение их ближайшего и крайне непродолжительного будущего. Ведь при вынесении приговора суд, вряд ли, бы учел тот факт, что бедолага Тэйвинн не намеревался специально угробить двоих членов правящей династии, из которых один являлся первым наследником престола. А  пари предложил только в качестве развлечения, считая, что провести ночь в самом страшном месте второго мира – удачная и главное смешная идея. Тарвик, видя совершенную физическую и моральную  неспособность кузена хоть что-то предпринять, матерясь последними словами  и изрыгая страшные проклятия в адрес придурка-кузена, бурей пролетел по гостевым комнатам, пинками будя гостей и побратимов, сформировал несколько поисковых отрядов, возглавил один из них и направился искать нас с Дуном, живых или мертвых. Второе потрясение Тарвик испытал, когда его отряд нашел наполовину обглоданный труп одной из наших лошадей, по седлу опознав ее  принадлежность к конюшням Хайкасла. Даже потеряв надежду найти нас живыми, Тарвик продолжил поиски, решив отыскать хотя бы наши тела для подобающего погребения и понести всю полноту ответственности перед нашим отцом. Спустя несколько часов он наткнулся на наши тела, мирно спавшие в кустах. Не разобравшись, он издал такой вопль отчаяния, что мы с Дуном проснулись уже в боевой стойке с мечами наизготовку, готовясь дорого продать свои жизни. Вскоре недоразумение разъяснилось и Тарвик, уверовав в покровительство всех богов, не сходя с места, опрометчиво дал обет воздержания, пообещав три года не пить вина.

Вернувшись в Хайкасл и созвав в замок все поисковые отряды, Тарвик устроил грандиозный пир, на котором остался единственным трезвым Драконом, не считая Бренна, который отлеживался после утреннего пробуждения в своих покоях. После нашей авантюры, подлечив травмы, нанесенные несдержанным и тяжелым на руку Тарвиком, заядлый  спорщик и известный провокатор Бренн на всю жизнь зарекся предлагать пари кому бы то ни было, а в особенности членам королевской семьи.

- Гелан, извини, что отвлекаю, но нам с Гором было бы интересно узнать, что там все-таки произошло с вампиром. – Ник вежливо кашлянул, прервав мою задумчивость

- Прошу прощенья, на чем я остановился?

- На Истакамском лесе, – напомнил Гор.

– Да, Истакам.  – я отбросил личные воспоминания и продолжил свой рассказ - Сразу за восточным краем леса начинается граница с Волларой, но любой преступник предпочтет уподобиться сийне и карабкаться по отвесным скалам, чем по доброй воле войти в Истакам и столкнуться с его обитателями. Не знаю, на что рассчитывал Коул, но он решил рискнуть. Отец пообещал Тареару найти преступника и отправил Дуну весточку, чтобы его отряды прочесали приграничный район и постарались перехватить инкара до того, как он доберется до мертвой зоны перед Истакамским лесом, но с оговоркой, что если вампир все-таки войдет в нее, поиски будут прекращены. Тареар согласился, поблагодарил за помощь и отбыл домой, попросив держать его в курсе поисковой операции. Дун отнесся к просьбе со всей серьезностью и разослал своих воинов на поиски. Отряд, который нашел Коула, не был поисковым, они патрулировали свой приграничный участок в противоположной стороне от места предполагаемого нахождения преступника. Он состоял из двух молодых Драконов и трех чиватов. Всех пятерых нашли на второй день мертвыми. О находке сразу же сообщили Дуну, который собрал около тридцати воинов и рванул к разведчикам, обнаружившим погибших, пылая жаждой отмщения.