Красные искры света - Джейн Анна

– Ничего не понимаю, – признался Яр и вздрогнул от грома, который взорвался в небесах совсем неподалеку от леса.

– Тебе ничего и не нужно понимать, мальчик. Просто делай все, как я говорю. Спаси свою возлюбленную.

– Она мне не возлюбленная, – почему-то возмутился Ярослав и покраснел.

Они вступили в лес в тот самый момент, когда плотная стена ливня хлынула над лугом, смывая все его яркие и нежные краски и делая серым.

– Куда мы идем? – спросил Яр, озираясь по сторонам с опаской. Казалось, каждый лист, каждая травинка тут дышит опасностью и колдовством.

– Тайной тропою к замку, – сказала девушка, босиком шагая по узкой тропинке чуть впереди. – Я провожу тебя через этот лес. Но дальше ты должен будешь пойти сам. Кроме того, я дам тебе несколько советов. Во-первых, ты должен помнить, что все это – иллюзия. Победа над иллюзиями – это победа над своим страхом. Ничего не бойся и иди вперед. Никогда не оглядывайся.

– И даже сейчас? – спросил Яр, хотя ему показалось вдруг, что за ними кто-то бесшумно идет.

– И даже сейчас, – согласилась Браслет. – Оглядываться – значит сомневаться.

– А если я просто не разглядел? – скептически спросил Ярослав, но девушка пропустила его слова мимо ушей:

– … когда ты начинаешь сомневаться – страхи становятся сильнее. Во-вторых, помни, это – зазеркалье, и многое тут перевернуто. Остерегайся того, что кажется тебе слишком настоящим.

Ярослав молча кивал, слушая ее.

Они продолжали идти.

Лес был страшен и темен, казалось – стоит сойти с дорожки, и тебя тотчас утащат в самую непроглядную чащу. Кривые ветви хватали за руки, коряги то и дело пытались подвернуться под ноги. Ни солнечные лучи, ни дождь не проникали сюда. Зато всюду клубился туман – иногда густой, лилового холодного оттенка, размывающий очертания леса, иногда – рваный, зыбкий, почти невесомый, похожий на паутину, тянущуюся от ветви к ветви. Туман обволакивал деревья, стелился по подлеску, проскальзывал между корнями. Он был настоящим хозяином леса, и Ярославу казалось, что он внимательно следил за ними, выглядывая из-за каждого ствола, из-за каждого куста. Лес не шумел – казалось, в нем уснула сама тишина, и единственное, что слышал Яр – собственные шаги и предостерегающее уханье сов – но самих их не было видно, как и ничего живого. Иногда Яр сомневался даже в том, что жив сам, но продолжал идти за Браслетом, которая, казалось, едва лишь касается своими босым ступнями узкой кривой тропинки.

Пару раз Ярославу казалось, что он видит красные отблески чьих-то глаз, следящих за ним из густого мрака, притаившиеся между старыми деревьями. А еще ему вдруг померещилось, что на старом дубе, за погнутыми березами и упавшей высохшей елью, медленно раскачивается повешенный человек – туда-сюда, туда-сюда… Но Яр не стал оборачиваться – помнил слова о том, что не стоит этого делать, дабы не плодить сомнения, а значит, и страхи.

– Слушай… Как там тебя?

– Можешь звать меня Браслет.

– Браслет, как мы вернемся обратно, когда я найду Настю и, предположим, расколдую ее? – спросил Ярослав, ежась от сумеречного холода, но упрямо продолжая идти за девушкой в цветочном одеянии.

– Я дам тебе кое-что, что поможет вернуть вас обратно, – ответила Браслет беспечно.

– Магический пинок? – усмехнулся Ярослав. Хоть он и шутил, полагая, что делает это остроумно и даже в некоторой степени изящно, страх не отступал.

Браслет лишь улыбнулась, но промолчала.

– А ты бы не хотела иметь нормальное имя? – не отставал Яр. Когда их голоса разбивали зловещую лесную тишину, делалось не так страшно.

– А чем мое имя ненормальное? – с недоумением спросила девушка.

– Даже не знаю… Это как если бы меня звали просто Человек, – усмехнулся Яр, и вновь ему показалось, что он видит чьи-то алые глаза в тумане. Сердце заколотилось быстрее, но парень сильнее сжал кулаки и шел дальше.

– И как бы ты меня назвал? – спросила девушка с любопытством.

– Евгения, – изрек Ярослав.

– Почему Евгения? – не поняла Браслет, которая ждала потока старинных славянских имен, а получила имя вполне себе современное, да еще и греческого происхождения.

– Не знаю, ты похожа на Евгению.

– Объясни логически.

– Понятно, кто твоя хозяйка, даже неудивительно, – проворчал себе под нос Яр. – Понимаешь ли, дорогая Браслет, логика – это, безусловно, важно, но есть и другая сторона мышления – интуитивная. И я назвал тебя Евгенией, потому что…

– Тихо, – прижала вдруг палец к губам девушка. Яр замолчал на полуслове и тоже прислушался. И к своему ужасу услышал далекий стук копыт.

– Что это? – прошептал он, чувствуя, как страх сжимает горло. Кто гонится за ними? Всадники на конях? Тогда они быстро нагонят их.

Вместо ответа Браслет остановилась, вынула откуда-то гребень, украшенный розой, и вдела в волосы. А после взяла Ярослава за руку.

– Гребень делает хозяина невидимым. И того, кого он касается – тоже, – пояснила девушка.

– Да? – потрясенно спросил Ярослав – он не заметил, чтобы их с Браслетом тела растворились в воздухе. Они все так же стояли на узкой тропинке, и он отлично видел и себя, и ее.

– Мы видим друг друга, а другие – нет. Таково волшебство этой вещички, – ответила девушка, и Яр почему-то успокоился, услышав в ее голосе уверенность и даже пренебрежение. Они отошли на самый край тропинки – ветки озлобленно тыкали их в спины и явно хотели вытолкнуть на середину, но у них ничего не получалось.

Стук копыт нарастал все сильнее. К нему присоединился еще один странный звук – странные высокие повизгивания, злые вопли и хрюканье. Что, вернее, кто это был, Ярослав не знал, но отчего-то ему стало не только страшно, но и противно. Браслет, словно почувствовав это, приложила к его глазам свою теплую ладонь, пахнущую нагретыми на солнце горьковатыми травами. Нечто, что пронеслось мимо них, стуча копытами, поднимая пыль и тоненько, но кровожадно визжа, Яр не увидел. Но ему вдруг почудилось, что он слышит свое имя, и каждая мышца в его теле напряглась.

Существа умчались, но Яр не сразу решился открыть глаза, хоть девушка и убрала ладонь.

– Все хорошо, они ушли, – сказала она. – Идем дальше.

И они пошли.

– Слушай, а почему ты не разговариваешь на старославянском? – спросил дрожащим голосом Ярослав, хоть и знал, что такие вопросы в подобной животрепещущей ситуации – довольно глупы. Но разговор, хоть и глупый, отпугивал липкий страх, цепляющийся паутиной за грудь.

Браслет рассмеялась – точно стеклянные колокольчики.

– Потому что я развиваюсь вместе с людьми, – ответила она. – А язык – отражение сознания.

– Ты слишком умная для какого-то там браслета, – сказал Яр. – Откуда ты знаешь, что мы меняемся с Настей телами?

– Я все знаю, мальчик, – туманно ответила Браслет.

– Но все-таки.

Над тропинкой низко нависли толстые корявые ветви наполовину поваленного дерева, и им пришлось низко склониться, чтобы пройти вперед. Яр при этом запнулся за некстати попавшуюся корягу и упал, но тут же поднялся, отряхивая колени от пыли.

– Как ты уже догадался, вы меняетесь из-за колец. Одно – у тебя, второе – у моей Хозяйки, – отвечала девушка, не замедляя шаг. – Это две мои сестры из старших. Они отвечают за сферу правь. Сестры-кольца могут показать будущее, прошлое и настоящее, знают все о мире грез, сновидений и зеркал…

– Ты – оживший браслет на руке Насти, верно? – нетерпеливо перебил ее Ярослав.

– Я всегда была живой. Просто – другой.

– Какая разница, я не об этом! Если ты ожила и помогаешь Насте, то кольца могут сделать то же самое! Тем более, если они отвечают в вашей странной иерархии за мир зеркал! – воскликнул Ярослав.

– Почему ты думаешь, что они ничего не сделали? – недоуменно взглянула на него девушка. – Они помогли трансформировать зазеркалье в более приемлемую форму. На это ушли все их силы. Но материализоваться здесь смогла только я – как дитя яви.

– Чертова Джульетта, – сердито сказал Яр, который понимал далеко не все, что говорила эта странная девушка в цветочном одеянии, которое, казалось, чудом держится на ней.