Путь к Академии - Айзек Азимов

Единственное, что он понимал, так это то, что должен сделать всё, что прикажет Андорин. Он вступил в игру и проиграл.

Глава 23

— Нет! — свирепо прокричал Гэри Селдон. — Ты мне там совсем не нужна, Дорс.

Но Дорс Венабили смотрела на него твёрдо и решительно.

— Значит, я тебя не пущу, Гэри.

— Но я непременно должен пойти.

— Ничего ты не должен! По традиции, их должен встречать старший садовник.

— Верно. Но Грубер не справится. У него жуткое настроение.

— Значит, надо послать с ним кого-нибудь из помощников. Или пусть пойдёт прежний главный садовник. В конце концов, год продолжается, он должен ещё свои обязанности выполнять.

— Он болен. И потом… — Селдон несколько растерялся. — Среди новобранцев есть «зайцы». Тренторианцы. Непонятно почему, но их довольно много. У меня список.

— Значит, надо взять их под стражу. Всех до единого. Всё так просто, и зачем ты всё усложняешь?

— Затем, что мы не знаем, зачем они здесь. Что-то случилось. Я, правда, не понимаю, на что способны двенадцать садовников, но… Нет, я не то хотел сказать. Они на многое способны — вариантов столько же, сколько их самих, но я не знаю, что именно у них на уме. Безусловно, мы возьмём их под стражу, но я должен как можно больше выяснить, прежде чем это будет сделано.

Понимаешь? Нужно никого не пропустить и всех подозрительных проверить с головы до ног. Надо хорошенько понять, что им здесь нужно, прежде чем они будут соответствующим образом наказаны. А мне бы не хотелось, чтобы всё выглядело наказанием за проступок, а не за преступление. Они же непременно начнут жаловаться на безработицу, отчаяние, станут скулить, что, дескать, несправедливо брать на работу чужаков и тренторианцам отказывать. Всё это будет выглядеть тоскливо и жалостливо, а мы предстанем в идиотском виде. Нужно дать им возможность сознаться в более тяжком преступлении. И потом…

Селдон умолк, и Дорс была вынуждена поторопить его с ответом:

— Ну-ну, выкладывай, что это ещё за новое «потом»?

Селдон проговорил срывающимся шёпотом:

— Один из этих двенадцати — Рейч под псевдонимом Планше.

— Что?!

— Чему ты так удивляешься? Я послал его в Сэтчем, чтобы он внедрился в движение джоранумитов, и это ему удалось. Я верю в него. Раз он здесь, он-то знает, зачем он здесь, и наверняка у него есть какой-то план насчёт того, как вставить палку в колесо. Но я тоже хочу быть на месте событий. Я хочу его увидеть. Хочу иметь возможность помочь ему, если сумею.

— Если хочешь ему помочь, выставь пятьдесят охранников по обе стороны от садовников.

— Нет. Это тоже ничего не даст. Гвардейцы там будут, но их не будет видно. Мнимым садовникам нужно дать возможность проявить себя, раскрыться, у них руки должны быть, так сказать, развязаны, что бы ни было у них на уме, каковы бы ни были их планы. Главное — не дать этим планам осуществиться. А как только они скажут «а», мы их арестуем.

— Это рискованно. Это рискованно для Рейча в первую очередь.

— Приходится порой рисковать. Но тут ставка выше, чем чья-то жизнь, Дорс.

— Это жестоко! Это бессердечно, в конце концов!

— Ты думаешь, у меня нет сердца? Но даже если ему суждено разорваться, я буду думать о психо…

— Не надо! — оборвала его Дорс и отвернулась, словно ей стало нестерпимо больно.

— Я всё понимаю, — ласково проговорил Селдон. — Но тебе туда нельзя. Твоё присутствие будет настолько из ряда вон выходящим, что заговорщики могут заподозрить неладное и откажутся от выполнения задуманного. Дорс, — добавил он, немного помолчав, — ты говоришь, что твоя задача — защищать меня. Это важнее, чем защищать Рейча, и ты это прекрасно понимаешь. Честное слово, я бы не стал этого говорить, но ведь, защищая меня, ты в первую очередь защищаешь психоисторию и всё человечество. Это главное. А то, что я знаю из психоистории, в свою очередь, диктует мне, что я во что бы то ни стало должен сберечь наш центр, сберечь любой ценой, и именно это я и хочу сделать/ Понимаешь?

— Понимаю… — прошептала Дорс и повернулась, чтобы уйти.

А Селдон подумал: «Надеюсь, я прав».

Ведь если он ошибался, Дорс ни за что не простит его. Более того, он и сам себя никогда не простит — гори тогда огнем психоистория и всё остальное.

Глава 24

Новобранцы в армию садовников выстроились ровными рядами — ноги на ширине плеч, руки за спиной, все до одного — в аккуратных зеленых комбинезонах, просторных, с большущими карманами. Трудно было на глаз определить, кто тут мужчина, а кто женщина, разве что по росту. Волосы были спрятаны под капюшонами, но садовникам и вообще полагались короткие стрижки и не разрешалось носить ни усов, ни бород.

А почему — никто не мог бы ответить. Одно слово — традиция и всё. А традиции бывают какими угодно — как мудрыми, так и довольно дурацкими.

Перед садовниками стоял Мандель Грубер, а по обе стороны от него — его помощники. Грубер весь дрожал и часто моргал.

Гэри Селдон крепко сжал губы. Только бы Грубер выдавил из себя что-нибудь вроде «императорские садовники приветствуют вас», и этого было бы вполне достаточно.

Пробежавшись взглядом по рядам новых садовников, Селдон быстро нашёл Рейча.

Сердце Селдона екнуло. Вот он, безусый Рейч, в первой шеренге, стоит навытяжку, смотрит прямо перед собой. Он и не пытался встретиться взглядом с Селдоном, казалось, будто не узнает его. «Вот и хорошо, — подумал Селдон. — И не надо. Держится молодцом».

Грубер пробормотал полубессвязное приветствие, и слово взял Селдон.

Легко шагнув вперёд, он встал перед Грубером и, слегка поклонившись ему, сказал:

— Благодарю вас, старший садовник. Дамы и господа, императорские садовники. Вам предстоит важная и ответственная работа. На ваши плечи ляжет забота о красоте и процветании единственного островка под открытым небом на всем громадном Тренторе, столице Галактической Империи. Именно вам надлежит заботиться о том, чтобы мы, лишенные грандиозных просторов земли, не покрытой куполами, обладали бы истинной жемчужиной природы, способной затмить любой уголок Империи.

Вы поступите в распоряжение Манделя Грубера, который вскоре станет главным садовником. Обо всех ваших нуждах и предложениях он будет сообщать мне, а я в случае необходимости буду извещать о них Императора. А это, как вы понимаете, означает, что от трона Императора вас отделяют всего три ступеньки и что вы всегда будете находиться, так сказать, в поле зрения его всевидящего ока. Уверен, он и сейчас наблюдает за нами из окон Малого Дворца — вот он, справа, видите? Вот это здание под прозрачным куполом — личная резиденция Его Величества. Он смотрит на вас и радуется.