Современная венгерская пьеса - Йожеф Дарваш

class="p1">Х р и с о т е м и д а. Вы убили, а не я.

Э л е к т р а. У брата и сестры руки чистые, а у их сестры — в крови.

Х р и с о т е м и д а. Ты опять не в своем уме?

Э л е к т р а. У брата и сестры руки чисты от крови Агамемнона.

Х р и с о т е м и д а. Что ж, и мне обагрить руки кровью? Не дождешься.

О р е с т. Не бойся, сестра. Эгист мертв, тебе нечего бояться.

Х р и с о т е м и д а. Если тебе угодно, я не буду бояться.

Э л е к т р а. Не бойся Ореста.

Х р и с о т е м и д а. Я боюсь тех, у кого руки в крови.

О р е с т. Эгист должен был умереть, чтобы вы все избавились от страха.

Х р и с о т е м и д а. Руки у тебя в крови. А люди боятся всех, у кого руки в крови.

О р е с т. Я вам несу свободу.

Х р и с о т е м и д а. Эгист в том же уверял, когда убил нашего отца.

Х о р. Ты слышишь, царь?

О р е с т. Иди домой, сестра. Иди в город и скажи всем: отныне пусть никто царя не боится.

Х р и с о т е м и д а. Царь, ты повелеваешь — я повинуюсь.

О р е с т. Иди, сестра, иди и живи спокойно.

Х р и с о т е м и д а. Какая разница, кто повелевает. Какая разница, кто утверждает, что он прав. Царь всегда прав. И у каждого руки в крови. И каждый — царь именно потому, что люди его боятся.

Э л е к т р а. А раньше ты не смела рта раскрыть. Только взглянет на тебя Эгист, а ты уже скулишь, как побитая собака.

Х р и с о т е м и д а. Ладно, я замолчу. Я уже научилась: лучше всего — держать язык за зубами.

Э л е к т р а. Ну конечно. Молчать ты научилась. И лгать ты научилась.

Х р и с о т е м и д а. Может быть, я лжива. Я труслива, может быть. Но мои руки не запятнаны кровью, Электра.

Э л е к т р а. Смотри сюда. Смотри на мои руки, на руки Ореста. Они в крови, да? Как у мясника? Я не прячусь ни перед кем. Я свободна. Хрисотемида, наши руки в крови, и поэтому-то я свободна.

Х о р. Кровавый путь ведет к свободе.

Сцена девятнадцатая

Э л е к т р а, О р е с т, К л и т е м н е с т р а, Х р и с о т е м и д а, Х о р, Н е м о й.

К л и т е м н е с т р а. Где царь?

Молчание.

Вы слышите? Где царь?

Э л е к т р а. Там же, где Агамемнон.

К л и т е м н е с т р а. Неправда Вы его убили? Убили Эгиста? Нет больше моего Эгиста?

Э л е к т р а. А что ты сотворила с Агамемноном?

К л и т е м н е с т р а. Звездочка моя ясная, солнышко жаркое, убили? Горе мне. Эгист, милый мой, что со мной теперь будет? Как мне жить без тебя? Как просыпаться и как спать ложиться, как мне глаза открыть и слово сказать, если тебя уже нет?

О р е с т. Уходи отсюда, женщина.

К л и т е м н е с т р а. С каких пор сын приказывает матери?

О р е с т. Я не сын твой. А ты мне не мать.

К л и т е м н е с т р а. Слышишь, любовь моя? Сын говорит, что я ему не мать. Дочь меня, как чуму, ненавидит. А тебя нет больше, любовь моя.

Э л е к т р а. А почему тебя дочь ненавидит? Отчего мертв тот, кого ты любила? Почему отрекается от тебя Орест?

К л и т е м н е с т р а. Я всего только глупая любящая женщина. Что мне тебе ответить?

Э л е к т р а. А ты не была глупой, когда на нашего отца сеть накидывала?

К л и т е м н е с т р а. Я сеть набросила, чтобы не мог он защищаться, когда трезубец Эгиста его настиг. Я сеть набросила и сделала бы сегодня то же самое. Сто раз набросила бы и сто раз бы радовалась, увидев его кровь. Дочь, скажи, кого я убила?

Э л е к т р а. Мужа своего.

О р е с т. Царя.

К л и т е м н е с т р а. Глупые, я убила Агамемнона. Агамемнона, которого я ненавидела, он в первую же ночь истерзал меня. У него потаскух было больше, чем звезд на небе, ни разу он мне доброго слова не сказал, мукой мне были его объятия. Зверя-Агамемнона убила, он убил дитя мое, Ифигению.

Э л е к т р а. А ты? Разве ты не принесла бы в жертву Ореста? Не пожертвовала бы мною?

К л и т е м н е с т р а. Тебе не понять чувства матери, у которой собственный муж убил ребенка! Тебе не понять чувства женщины, которую муж обнимал рукою, не просохшей от крови дочери.

Э л е к т р а. А если бы Эгист убил твоего сына, ты бы его руки тоже страшилась?

К л и т е м н е с т р а. Страшилась бы я твоей руки, любовь моя! Что они знают о твоих руках, дорогой мой!

Э л е к т р а. Как смеешь ты оплакивать Ифигению, когда ты не оплакивала ни Ореста, ни Электру?

К л и т е м н е с т р а. Кто ты такая, почему ты повелеваешь, кого мне оплакивать?

Э л е к т р а. Я Электра, твоя дочь.

К л и т е м н е с т р а. Нет у меня дочери. Нет у меня сына. Было у меня дитя единственное. Агамемнон-зверь его убил.

О р е с т. Уйди отсюда, женщина.

К л и т е м н е с т р а. Ты мне не сын. И вы не дочери мои. Вы — дети Агамемнона, этого убийцы. Лучше бы Эгист всех вас прикончил!

Х р и с о т е м и д а. Прикончи эту тварь.

О р е с т. Молчи. Ты нас так ненавидишь, мать?

К л и т е м н е с т р а. Сама бы вас держала под ножом Эгиста, если бы он попросил.

О р е с т. Так ненавидишь?

К л и т е м н е с т р а. Так люблю своего возлюбленного.

Х о р. Причина гибели Агамемнона не ненависть — любовь. Ореста гнала по свету не ненависть — любовь. Электру делала добычей свинопаса не ненависть — любовь.

Э л е к т р а. Мать, ты — чудовище.

К л и т е м н е с т р а. Что ты понимаешь? Ты знаешь, что такое отвращение? Как бывает, когда к тебе приблизится ненавистный?

Э л е к т р а. А мне какую ты судьбу готовила?

К л и т е м н е с т р а. Знаешь ли ты, что такое в первый раз познать радость? Ты знаешь, какие руки у Эгиста? Какое тело? Ты знаешь, какое счастье доставлял мне мой возлюбленный?

Х о р. Агамемнон истек кровью. Пролилась бы кровь Электры и Ореста. Но что вам известно о мужских достоинствах Агамемнона?

К л и т е м н е с т р а. Как ты смеешь судить? Ты же на корню засохла, ты до сих пор не изведала мужского тела, ты, старая дева, твою грудь никто никогда не целовал, ты доска плоская, которой только снятся объятия! Как ты смеешь судить? Что ты знаешь о любви?

Э л е к т р а. А если знаю? Если я все знаю?

К л и т е м н е с т р а. Горе тебе, Электра. Горе вам, не знающим любви. Эгист, милый мой, этим тварям неведомо, как любовь изменяет мир. Вы, глупцы, отчего уродство становится прекрасным, ночь превращается в ясный день, грех в добродетель, страдание в радость? Отчего, глупцы? Ах, Эгист, они не могут знать, — только любовь, нет других законов.

Х о р. Отчего уродство становится прекрасным? Отчего грех становится добродетелью? Отчего, граждане?

К л и т е м н е с т р а. Горе тебе, Электра. Моя кровь течет в твоих жилах: горе тебе. Полюби так, как я любила. Еще крепче полюби. Еще крепче люби его, а пусть другой подомнет под себя твое тело. Полюби еще сильней, и пусть тот, кого ты любишь, никогда не станет твоим.

Э л е к т р а. Не сбудется твое проклятие. Вот Орест, мой возлюбленный.

К л и т е м н е с т р а. Твой брат — твой возлюбленный?

Э л е к т р а. Мой возлюбленный тот, кого я люблю.

К л и т е м н е с т р а. Орест — твой возлюбленный?

Э л е к т р а. Электра никогда не станет принадлежать другому. Электра свободна и принадлежит тому, кого любит.

К л и т е м н е с т р а. Ты так думаешь? Ты