"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Агишев Руслан

Получается, власть в лице Вяземского крупно облажалась, по-хорошему, сама запустив весь этот процесс. Все это очень походило на процесс, описанный одним малоизвестным французским философом Этьеном Мари Саттоном и названный им эффектом «последней капли». Он перевел психологическую теорию с одноименным названием на социотехнологические рельсы, расставляя те же самые акценты. В его понимании, социум, общество могло долгое время находиться в стабильном состоянии, внешне демонстрирую абсолютную индифферентность к разным событийным раздражителям и полную управляемость. Внутренне же, на неосознаваемом уровне в социуме могут протекать сложные и противоречивые процессы, как правило, с отрицательным вектором, что сложно определить даже многофакторными исследованиями. В таком состоянии общество могло находиться годами и даже десятилетиями, консервируя на глубинном уровне недовольство существующим положением дел. Все могло измениться совершенно неожиданно. Некое событие случайным образом выступало триггером (или так называемой последней каплей, что и послужило для наименования эффекта), запускавшим целую сеть процессов. И все вспыхивало, как сухие ветки в жаркий июльский день.

Такой последней каплей стали налеты Бельского на социальные магазины, многофункциональные центры раздачи (или в некоторых случаях продажи) продовольственных пайков гражданам, находящимся в социально-неблагополучном положении. В последние годы и так слишком активно муссировалась тема закрытия таких магазинов, что ставило сотни тысяч подданых-немагов практически на грань голодной смерти. Естественно, уничтожение социальных магазинов было воспринято именно в таком ключе. Мол, власть, а точнее проклятые маги, наконец, решились избавиться от остальных. Кому такое понравиться?

Ошибкой власти стало активно тиражируемое в СМИ обвинение магоненавистников в смерти императора и его старшей дочери. Все подавалось так, словно существовала реальная разветвленная и мощная организация сопротивления, которая боролась против магов. Рассказывалось, что магоненавистникам удалось пробраться буквально во все государственные структуры и специальные службы. Нагнетая обстановку, как выяснилось, власть сама копала себе этим могилу. Ибо начало беспорядков многие восприняли, как самое настоящее восстание магоненавистников. Вброшенная в народ картинка могущественной организации, боровшейся с магами, начала жить своей собственной жизнью…

— Хва… тит! — вдруг проревел Вяземский, буквально взрывая висевший в воздухе оперативного зала шум и гам. — Приказываю, полностью блокировать столицу! Поднять по тревоге гарнизон, внутренние войска, специальные части! Вырвать с корнем все это дерьмо! Изолировать все информационные сети! Ни единого слова не должно вырваться наружу!

Взявшие под козырек, люди в военных и гражданских мундирах уже начали связываться с соответствующими службами.

— С сегодняшнего дня на территории империи вводится военное положение, — тем временем продолжал Вяземский, буравя налитыми кровью глазами какого-то чиновника средней руки в центре оперативного зала. — Действие гражданского судопроизводства приостановить! Расширить права силовых служб всех без исключения! Разрешение на применение специальных средств к любым протестующим…

— Но военное положение вводится лишь на заседании…, - вдруг попытался проблеять чиновник, нерешительно поднимая руку и тем самым привлекая к себе внимание. Видимо, хотел сказать, что у канцлера на это решение полномочий не хватает. Зря это он.

В момент в помещении температура упала. От боярских ног в разные стороны тут же поползли мощные ледяные корни. Такие же наросты зазмеились, переходя на стены. Аппаратура, что стояла ближе к эпицентру, начала с хлопками вспыхивать, искриться и тлеть. Бедолага, что посмел такое вякнуть Вяземскому, уже корчился на полу, медленно превращаясь в ледяную статую.

— Я сказал, что с сегодняшнего дня вводится военное положение.

От боярского голоса повеяло такой жутью, что собравшиеся люди застыли на месте. Некоторые, вообще, вжались в приборные панели, словно стараясь слиться со стенами.

Раздав указания, Вяземский покинул оперативный зал, оставив специалистов работать. Его ждала Боярская Дума, а точнее сторонники, которым требовалось раздать новые титулы и должности за поддержку и лояльность.

Скривившийся боярин вспомнил почти о десятке родов, которые считались его сторонниками. Еще столько же открыто перешли на его сторону, едва информация о смерти императора стала достоянием общественности. Всем следовало сейчас бросить хоть какую-то кость. Потом же можно было и «гайки завернуть». Только это будет потом.

— Эти шакалы собрались уже? — бросил он секретарю, высокому молодому мужчине с вечно хмурым каменным лицом. Тот немедленно кивнул, прекрасно понимая, о ком спрашивает его господин. Работая, а точнее служа, у Вяхземского, он уже давно научился понимать его с полслова. По-другому здесь было просто нельзя. — Мы никого не забыли? — боярин кивнул на толстую папку у парня в руках, где находились указы канцлера о назначении на новые должности, о выделении обширных земельных наделов и т. д. — Точно? Кстати…

Еще там, в оперативном центре, боярина осенило. Если уже все так завертелось, то не обратить ли это себе на пользу. Столь массовые беспорядки, масштабные акции гражданского неповиновения и открытого противостояния властям, охватившие столицу и грозившие перекинуться на другие крупные города, были не мало ни много карт-бланшем. И военное положение, что он только что объявил, было самой малостью, что можно было сделать. Ведь сейчас ему могло сойти с рук буквально все.

— Анонсируй сейчас мое выступление. Пусть сообщение о нем крутят по всем каналам.

Вяземский решил стать императором. По крайней мере, сделать еще один шаг в короне…

— //-//-

Путь Алексея лежал в центральный квартал столицы, в Императорский дворец, где сейчас находился великий канцлер. Именно там, в своем логове, окруженный вооруженной до зубов охраной, враг будет чувствовать себя в полной безопасности.

Пробраться в правительственный квартал оказалось довольно просто. На руку ему сыграло то, что командующий столичным гарнизоном стянул в центр все самые боеспособные подразделения — внутренние войска, полицейские отряды, части специального назначения, группы быстрого реагирования службы имперской безопасности. Из-за разной ведомственной принадлежности, различной соподчиненности на блокпостах и в заградительных отрядах царила неразбериха. Нередко в одном месте собиралась самая настоящая «солянка» из разных подразделений — внутряки и спецы из имперской безопасности, полицейские оперативники и «тяжи» из особого батальона тяжелой пехоты, которые не сразу начинали работать, а прежде долгое время выясняли отношения.

В одной из подворотен, которая примыкала к передовой заградительной линии, парень быстро привел себя в порядок. Свой силовой доспех, а особенно шлем и лицевую маску измазал специально принесенной краской. Часть покрытия опалил с помощью газового баллончика, а обгорелые места посыпал кирпичной крошкой. Вдобавок, шею и голову обмотал «окровавленными» бинтами. Благо, красной краски у него было в избытке. Словом, создавал образ пострадавшего силовика одной из специальных частей, державшихся на улице.

— С Богом, — прошептал Алексей, выходя из подворотни и направляясь в сторону видневшегося блокпоста.

Метров за пятьдесят, когда в черном дыму от горящих покрышек стали видны очертания бетонных блоков на середине улицы, он стал сильно прихрамывать. Едва шел, подволакивая ногу. Морщился, изображая лицом нечеловеческие страдания.

Вскоре его заметили.

— Цель! Цель одиночная на одиннадцать часов! Вон! — заорал наблюдатель, башка которого в тактическом шлеме торчала из специальной амбразуры. Рядом шевелился ствол пулемета, следивший за медленно приближавшимся парнем. — Сержант, вижу цель!

В этот момент Бельский поднимает руку вверх и машет ею. Мол, не стреляйте, я свой. После, естественно, громко стонет и падает на одно колено, словно у него иссякли силы.