'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

тело до самых косточек. Хизаши откинулся на бортик и с наслаждением прикрыл глаза. Прошлепали босые ступни Кенты, и вода всколыхнулась, когда он опустился рядом. Что-то упало на макушку, и Хизаши нащупал рукой холодное влажное полотенце.

– Не перегрейся. Ты вечно забываешься, так можно и сознание потерять, – с улыбкой пояснил Кента и тоже навалился спиной на теплый каменный бортик. – Мы так редко принимаем ванну вместе. Жаль, Арата-кун не с нами сейчас.

Мадока сладко потянулся.

– Ему бы здесь непременно понравилось, – сказал он и многозначительно подвигал густыми бровями. – Столько поводов для вдохновения. Например, хозяйские дочки, их тут целых четыре! И если все похожи на мать, то с них хоть картины пиши, хоть поэмы им сочиняй.

– Тебе лучше и не пытаться, – предупредил Хизаши.

– Почему это?

– Учитель по изящным искусствам уверен, что тебя прокляли, а стихами, которые ты сочиняешь, можно изгонять демонов обратно в Ёми.

– Брехня! У меня хорошие стихи. Вот сейчас, – он задумался ненадолго и громко продекламировал:

– Душа самурая крепче сакэ.

Его не устану я пить, луну наблюдая.

Но вот уж рассвет…

Кента сдавленно хмыкнул, отвернувшись, а Хизаши стесняться не стал.

– Сакана-сэнсэй такого не переживет, пощади учителя, прошу.

– Хизаши, оставь, – сказал Куматани. – Это стихотворение не настолько уж плохо.

– Ты так говоришь, потому что твои стихи всего на один сун получше.

– Тогда давай, сочини свой, раз такой одухотворенный, – обиделся Мадока. – Умничать все хороши.

Хизаши призадумался. Напрягаться в ванной было лень, но Мадока нарывался, да и Кента смотрел с ожиданием. Пришлось сочинить на скорую руку.

– Бутонов вишни недолог век.

Так и наша любовь отцветет к утру.

Все скоротечно.

Хизаши сделал паузу, чтобы усилить впечатление, но вместо ожидаемого восторга получил в ответ молчание. Неужели его стих им не пришелся по вкусу?

– Такие печальные строки, – заметил наконец Кента. – Я удивлен, что ты можешь сочинить любовное стихотворение.

– Оно ничем не отличается от прочих, – возразил Хизаши.

– Ты ошибаешься. Любовь – совершенно особенное чувство, оно способно изменить что угодно.

– Поверь, ненависть влияет ничуть не меньше.

– Но в какую сторону?

Рядом раздалось недовольное бульканье, Мадоке наскучило их слушать.

– К чему эти ваши философские изречения, когда мы просто можем обсудить красавиц и выпить вина?

Он кивнул на поднос с тремя фарфоровыми расписными чашками гуи-номи и кувшинчиком в стороне от бассейнов. Хизаши не заметил их, когда торопился в воду.

– Я откажусь, пожалуй, – решил он. Пить на голодный желудок в месте, которому не доверяешь, глупо.

– Я тоже, – присоединился Куматани.

– А ты-то почему?!

– То есть, что я не буду пить с тобой, тебя не удивило? – едко поинтересовался Хизаши.

– Да с тобой я и сам пить не стану. Кента-кун, ну ты-то чего? Давай по одной, чтобы беседа текла ровно, как ручей.

Куматани чуть наморщил нос, борясь между собственным желанием и желанием друга, и Хизаши решил прийти ему на помощь.

– Забыл, что пьяным он дурнеет? – бросил он насмешливо.

Кента покраснел и сполз ниже, погружаясь в воду по самый подбородок, впрочем, та была прозрачно-чистой, и только легкий парок скрывал наготу юношеских тел.

В итоге Мадока и сам не прикоснулся к кувшинчику, но смотрел с укором, исподлобья. Хизаши было плевать на его недовольство, он разомлел в тепле и прикрыл глаза, посматривая сквозь завесу ресниц. Распущенные волосы полоскались в воде, окружая его со всех сторон. Мадока уже почти дремал, навалившись грудью на нагретый бортик, Кента размеренно дышал рядом, и его вытянутые ноги касались ног Хизаши. И, пожалуй, в совместных купаниях и впрямь было что-то такое, хотя с кем-то другим Хизаши бы в купальню не вошел.

– И все-таки четыре дочки… – не унимался Мадока. – Госпожа Асами выглядит их старшей сестрой, не больше. А жила бы в столице или хотя бы в любом другом городе, охотники на таких дам быстро бы нашлись.

– Может, они и сами те еще охотницы? – предположил Хизаши лениво. – Миюки или как там ее, назвала меня красивым.

Мадока аж рот раскрыл.

– Что, прямо так и сказала?

– Дословно, – широко осклабился Хизаши. – И не то чтобы она мне сильно льстила.

Он скосил глаза на Кенту, тот вроде бы изменился в лице, но из-за чего? Уж не завидует ли?

– Видно, у нее с глазами туго, – буркнул Мадока. – И я, между прочим, первый с ней заговорил.

– Не думаю, что у Миюки-сан плохое зрение, – сказал наконец Кента. – Хизаши-кун довольно хорош собой…

Хизаши аж глаза распахнул.

– Спасибо, конечно.

– Я лишь имею в виду, что, возможно, Миюки тоже хочет уехать отсюда.

– Тоже? – насторожился Хизаши. – С тобой разговаривал кто-то из хозяйских дочек?

– Она назвалась Михо, – признался Кента и отвел взгляд. – Мне показалось, она хочет… В общем, она была мила и…

– Она с тобой заигрывала? – прямо спросил Мадока, такими темами его не смутить.

– Джун! – возмутился Кента, но кивнул.

Хизаши окончательно сбросил с себя ленивую дрему. Внимание девиц ему не особо льстило, но он действительно был красивее свои спутников и мог пленить сердце восторженной девушки, желающей покинуть родительский дом, но сразу две влюбленные за один вечер? Не со всеми же постояльцами они так откровенны?

Или со всеми?

– Что-то я уже накупался, – сказал он и вылез из воды.

На полпути к раздевалке его нагнал Кента.

– Подожди, – позвал он. – Вдруг им и правда нужна помощь? Может, госпожа Асами им не родная и просто заставляет их тут работать?

Он застыл напротив Хизаши, пока тот разворачивал гостевую юкату, в ожидании.

– Что ты хочешь услышать? – спросил тот. – Что я помогу тебе вывезти из рёкана четырех взрослых девиц, и это учитывая, что мы едем не в школу, а на задание? Женщины не кошки, их нельзя подобрать и передать новым владельцам, а содержать сразу четырех ты не сможешь. Да и мал ты еще, – Хизаши смерил его ехидным взглядом, – для такой ответственности.

Кента вспыхнул, но смолчал, справился с чувствами. Хизаши кинул в него юкатой.

– Оденься, спаситель. И посмотри, не утонул ли там Мадока, или кувшин местного вина все-таки взял его в плен.

Кента молча поймал одежду, и Хизаши, справившись с узлом тонкого пояска, первым вышел из сэнто.

До комнаты Хизаши так и не добрался, несмотря на приятную расслабленность распаренных мышц. Он как раз начал подъем по лестнице и краем глаза заметил внизу движение: в темном коридоре промелькнула девичья фигура, но она точно не принадлежала ни одной из хозяйских дочерей, если судить по наряду. Уж слишком просто выглядело кимоно из неброско окрашенной ткани, передник, обвязанный вокруг талии, и платок,