Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

— Катрин! — негодующе воскликнул он. — Да разве я пришел бы к тебе год назад, если бы верил в это? Катрин любит только себя. Она ценит меня за ту роскошь, что я даю ей. Я не думаю, что если со мной произойдет несчастье, она останется рядом.

— Ты ошибаешься. Мое сердце говорит мне это. Я видела ее в Со и поняла, что она по-настоящему любит тебя. Но если я и ошибаюсь, то все равно у тебя есть дети. Постарайся быть счастлив с ними, так же как и я буду искать утешения в своем сыне. Он всегда будет напоминать мне о тебе, потому что я родила его ради твоего спасения. А теперь, мой любимый, давай попрощаемся. Ты рожден для удачи, так же как я для веселья. Останься же верен своей судьбе.

Он понял, что эти слова подводили в их отношениях окончательную черту. Говорить больше было не о чем.

В последний раз, на короткое мгновение, он взял ее в свои руки. И сразу же торопливо вышел, чтобы встретить бурю, первые тучи которой уже начали собираться.

Глава 27

ПРИБЛИЖЕНИЕ БУРИ

Народ любил мистера Лоу за простоту и за то оживление, которое он внес в его доселе унылую жизнь. Приписывая его влиянию состоявшийся акт правосудия над графом Орном, они громко приветствовали его на улицах. Но по той же самой причине те, в ком текла благородная кровь, смотрели на мистера Лоу в высшей степени неодобрительно.

Ремесленники, чьи заработки выросли по милости Джона Лоу в пять раз, снимали перед ним свои шляпы и кричали: «Да здравствует господин Ла!». Дворяне, многие из которых благодаря ему составили себе состояние, произносили его имя с плохо скрытой ненавистью.

Как бы сильно, по их мнению, Орн ни заслуживал казни, но, говорили они друг другу, почему этот иностранец имеет такую власть, что способен настоять на исполнении приговора, который бесчестит дворянина. Мстительный д’Аржансон не уставал распространять слух, что Орна осудили по ошибке. Слух этот принимал все более извращенную форму и в конце концов выглядел так: Орн вовсе не был пришедшим грабить убийцей, как его представили. Это был муж, мстящий за свою честь и убивший невиновного по ошибке.

Герцог Антен, оставшийся другом мистера Лоу, предупредил его об этом слухе.

— Конечно, я знаю, что это грязная ложь, — сказал его светлость. — Но как это доказать? Свет любит грязные сплетни, и чем они грязнее, тем больше он их любит.

Д’Антен обладал редким качеством приводить обычно невозмутимого мистера Лоу в состояние ярости.

— Правду выяснил суд. А доказательство у меня есть.

Мистер Лоу достал письмо Дюшателя.

— Да, это вполне убедительно, — согласился герцог. — Но как сделать, чтобы о нем узнали? Сплетня о вас растет неудержимо.

— Я знаю, кто ее источник, — сказал мистер Лоу. — Но теперь, конечно, поздно его затыкать.

И все же он пошел в британское посольство, потребовал встречи с лордом Стэром и заговорил с ним без всяких околичностей.

— Это отвратительная сплетня, граф, видимо, распространяется вами в знак благодарности за то, что я помог вам разбогатеть. Я предупреждал ваше сиятельство, что если появится эта ложь, то я потребую от вас строгого ответа.

Они стояли друг перед другом, разделенные письменным столом, два шотландца, высокий и низкий. Посланник пытался сохранить свое достоинство. Лицо его побледнело, глаза от гнева налились кровью. Он напыщенно сказал:

— Вы говорите со мной в непозволительных выражениях, сэр. Тем не менее, я готов уверить вас, что к распространению упомянутого вами слуха я не имею никакого отношения.

— В таком случае уверьте меня, что ваша жена к нему тоже не имеет отношения. Или вы предпочитаете спрятаться под юбкой ее сиятельства? Если вы будете отрицать, что это один из вас, то, значит, вы лжец. Вам и только вам было известно, что Макуэртера ошибочно приняли за меня и убили.

Стэр, побледнев, пытался высокомерно улыбнуться, но у него получилась только вымученная гримаса.

— Сэр, вы должны помнить, что здесь официальное учреждение, и поэтому я не могу требовать у вас удовлетворения.

— Граф Орн тоже говорил со мной в подобном тоне, когда я потребовал от него оставить в покое мою жену. Я наказал его за это. Будете наказаны и вы, граф.

— Наказан! — задыхаясь, воскликнул его сиятельство и иронично засмеялся.

Мистер Лоу повернулся и быстро вышел из комнаты.

Он сразу же отправился в Пале-Рояль к Дюбуа. Не допускающим возражений тоном он заявил ему:

— Господин аббат, этот Стэр распространяет порочащую меня ложь.

Аббат удивленно посмотрел на него. В тоне мистера Лоу отсутствовала привычная изысканность.

— И что, простите, я должен предпринять?

— Ну, раз вы такой недогадливый, я вам сейчас скажу. Поскольку он отказывает мне в удовлетворении, укрываясь в своем посольстве, то вы должны его оттуда выкурить.

— Выкурить? Господи Боже, да как же я смогу это сделать?

— Как? А вы разве уже не государственный секретарь по иностранным делам? Потребуйте от лорда Станхоупа, чтобы он отозвал его.

— Боже помилуй! — ужаснулся Дюбуа. — О чем вы просите? Есть же предел…

— Нет. Вы медленно соображаете. Эти подлецы представляют для меня опасность. А я не хочу подвергаться опасности. Я несу на своих плечах финансы Франции, подобно тому, как Атлант держал на своих плечах землю. Если из-за подлости этого негодяя я оступлюсь, то наступит хаос. Ну, теперь вы поняли?

Аббат почесал проплешину, потом почмокал, втягивая впалые щеки.

— Но вы требуете принять крайние меры, господин Атлант.

— Конечно. И вы их примете. Иначе вы никогда не станете архиепископом Камбрейским и не наденете красную шляпу.

— Пусть Бог будет к вам милостив. Неужели я слышу угрозы в свой адрес?

— Да нет. Я вас просто предупредил. Но я могу попросить Его Высочество устроить вам это. Хотите, попробую?

— Нет, нет, — успокоил его аббат. — Но вы хоть понимаете, что я не могу сделать такой шаг без санкции регента?

— Все, что от вас потребуется, это объяснить ему серьезность дела. Его Высочество не захочет финансового краха, который наступит, если я стану жертвой компании клеветы. Пусть он это четко уяснит. Если будет необходимо, то скажите, что либо Стэр уйдет со своего поста, либо я — со своего. Но я уверен, это вам говорить не понадобится. Удачи, господин аббат.

Он быстро вышел. Аббат, внутренне содрогаясь, направился к регенту.

— Никогда бы не поверил, — причитал он, — что господин Ла может быть в такой ярости.

Его Высочество с легкостью согласился на требование