Кортни. 1-13 (СИ) - Смит Уилбур

– Это обойдется вам в пятьдесят английских соверенов, не меньше, – вздохнул Вад Хагма, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.

– Не бог весть какие деньги, – спокойно заметил Пенрод.

Старик заметно воодушевился и тут же стал поднимать планку. Приятно иметь дело с человеком, для которого пятьдесят соверенов не такая уж огромная сумма.

– Но возможно, придется отдать и намного больше, – заявил он не моргнув глазом. – Однако судьба этих бедных девочек тронула мое сердце, а Якуб мне дороже родного сына. Вы богатый и влиятельный человек, и я приложу все силы, чтобы помочь вам. Клянусь именем Аллаха!

– Именем Аллаха! – эхом отозвался Якуб.

– Десять фунтов я могу дать вам прямо сейчас, – сказал Пенрод, – а остальное – когда вы перейдете от слов к делу.

– Вы увидите, что обещания Вада Хагмы так же надежны, как великая гора Арарат, на которой до сих пор покоится Ноев ковчег.

– Якуб принесет вам деньги завтра, – добавил Пенрод, не желая показывать старику, где именно хранит свой бумажник.

К этому времени они покончили с едой и аккуратно собрали соус кусочками лепешек. Пенрод поблагодарил старика за угощение и, пожелав спокойной ночи, сделал Якубу знак следовать за собой.

– В Омдурмане слишком много людей знают, кто мы такие и где остановились. Опасно оставаться в доме твоего дяди. Отныне мы будем спать в разных местах, тщательно скрывая свои передвижения. Мы все должны видеть, но при этом оставаться незримыми для других.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Ребекка оказалась в зенане Махди, когда он наконец заявил о себе. Сначала он прислал им с Эмбер целый гардероб новой одежды. Девочка получила три ситцевых платья и легкие сандалии, а Ребекку одарили более дорогими нарядами, приличествующими наложнице самого пророка Аллаха.

Новая одежда послужила приятным поводом отвлечься от тоскливой жизни в гареме. К тому времени Эмбер полностью выздоровела и с любопытством приглядывалась к новому окружению. Они облачились в нарядные платья и стали беззаботно демонстрировать их друг другу и Назире.

Зенана Махди представляла собой огромное огражденное пространство, размером с небольшую деревню. Территория была обнесена стеной не менее десяти футов, выложенной из глинобитного кирпича, с единственным входом, связывавшим их с внешним миром. Вдоль стены тянулись многочисленные комнаты для жен Махди, его наложниц и множества рабынь и служанок, которые их обслуживали. Еда была общей для всех и не отличалась разнообразием – лепешки из дурры, жареная речная рыба, масло и острые приправы. Имея столько дополнительных ртов, Махди, вероятно, решил, что некоторая экономия на питании будет нелишней.

Женщины, имевшие собственные деньги, могли покупать дополнительные продукты у мелких торговок, которых допускали в зенану каждое утро на несколько часов. На монеты, позаимствованные в консульском дворце, Назира сразу же купила несколько бараньих ног, говядину, молоко, лук, кабачки и много других продуктов. Они готовили себе на небольшом очаге во внутреннем дворике позади комнаты, выстроенной специально для них по приказу Али Вади. В результате такого обильного питания их костлявые тела, иссушенные длительным голодом во время осады Хартума, стали быстро округляться, наливаясь соком. Дважды за это время Назира ночью пробиралась на руины консульского дворца и пополняла свои запасы. После первого визита она принесла в гарем не только приличную сумму денег, но и дневник Дэвида Бенбрука.

С тех пор Ребекка проводила дни за чтением этого дневника, испытывая странное ощущение, будто слышит собственный голос, правда, не всегда выражающий знакомые ей чувства. Между страницами она обнаружила завещание отца, составленное дней за десять до падения города и заверенное рукой генерала Чарлза Гордона. Его поместье должно быть поделено на равные части между тремя дочерьми, но до их совершеннолетия находиться под опекой Себастьяна Харди, адвоката из конторы «Линкольн-инн». Родной Ньюбери был сейчас далеким, как луна, а шансы благополучно вернуться в Англию настолько призрачными, что Ребекка сложила завещание и сунула между страницами.

Она читала дневник отца, написанный каллиграфическим почерком, и часто улыбалась, одобрительно кивая. Порой она тихо плакала или громко смеялась, стараясь не привлекать к себе внимания. Дочитав до конца, Ребекка обнаружила, что последняя сотня страниц этой толстой книги осталась пустой, и решила продолжить записи, следуя давним семейным традициям. Когда Назира в очередной раз отправилась на другой берег, Ребекка попросила ее найти во дворце письменные принадлежности отца.

Няня вернулась с бумагой, перьевыми ручками и несколькими бутылочками первоклассных индийских чернил. Кроме того, она принесла еще немного денег и несколько ценных вещей, не замеченных грабителями. Среди них было большое зеркало в красивой черепашьей оправе.

– Бекки, какая ты красивая! – восторженно воскликнула Эмбер, разглядывая длинные шелковые платья с серебряным шитьем, присланные Махди. – Интересно, буду ли я когда-нибудь похожа на тебя?

– Ты и сейчас уже гораздо красивее, а станешь еще лучше.

Эмбер внимательно осмотрела в зеркале свое лицо.

– Нет, у меня слишком большие уши и плоский нос. И грудь тоже плоская, как у мальчика.

– Скоро все изменится, поверь мне, – успокоила Ребекка, обнимая за плечи. – О, как я рада, что ты снова здорова!

С детской непосредственностью Эмбер быстро забыла страшные эпизоды недавней жизни. Ребекка позволила ей прочитать дневник отца, и это сгладило тот ужас, который они испытали во время штурма города. Сейчас она вспоминала счастливые времена, проведенные вместе с отцом. Более того, проявляя живой интерес к некогда враждебному окружению, она начала находить в нем определенные преимущества. Обаятельная и общительная, Эмбер познакомилась с другими женщинами зенаны и подружилась с их детьми. На деньги, принесенные Назирой из разграбленного консульского дворца, Эмбер покупала самым бедным женщинам и детям небольшие, но ценные подарки и вскоре завоевала искренние симпатии многих обитательниц женской половины дворца Махди.

Даже суровый Али Вади заметно смягчался перед ее теплым, солнечным обаянием. Этот видавший виды воин изо всех сил старался возобновить интимные отношения с Назирой и покровительствовал ее подопечным. В последнее время Назира все чаще покидала их комнату после ужина и возвращалась лишь на рассвете.

– Понимаешь, – объясняла Эмбер Ребекке причину столь странных ночных похождений, – бедный Али Вади был ранен во время какой-то битвы и теперь у него болит спина. А наша Назира вынуждена навещать его по ночам, чтобы делать массаж и устранять невыносимые боли. Она ведь единственная женщина, которая знает толк в этом деле.

Ребекка пыталась разогнать царившую в замкнутом мирке зенаны тоску, стараясь упорядочить окружающий ее хаос. Прежде всего она обратила внимание на полное отсутствие гигиены. Многие женщины попали сюда из пустыни и не были приучены к такой скученности. Они выбрасывали мусор за дверь своего жилища, не давая себе труда относить его на помойку. Зенана буквально кишела воронами, крысами, бродячими собаками и зловредными насекомыми. Кроме того, здесь не было отхожих мест, поэтому женщины справляли нужду там, где она их настигла. Минуя вереницу комнат и хижин, приходилось лавировать между кучами человеческих отходов, источавших невыносимое зловоние. Терпению Ребекки пришел конец, когда она наткнулась на двух мальчишек, на спор писавших через единственный открытый источник питьевой воды. И поскольку обоих постигла неудача, моча попала в колодец.

Разгневанная Ребекка вместе с Назирой уговорила Али Вади вырыть специальное отхожее место и помойную яму, куда обитатели зенаны могли бы сбрасывать накопившийся мусор. Кроме того, они заставили его следить, чтобы весь этот мусор сжигали или закапывали в землю, и жители свято соблюдали порядок. Затем Ребекка и Назира навестили тех женщин, чьи дети заболели дизентерией или холерой, и научили их мерам предосторожности. Ребекка помнила название горного монастыря, где изготавливали чудодейственный порошок, и заставила Али Вади послать трех человек в Абиссинию за этим ценным лекарством. До их возвращения они использовали порошок Райдера Кортни и спасли жизни нескольким детям. Все это создало им репутацию мудрых женщин и знающих лекарей, и обитатели зенаны стали беспрекословно выполнять их строгие требования и кипятить воду для питья, которую брали в том самом единственном колодце. Через некоторое время их усилия были вознаграждены – дизентерия пошла на убыль и вскоре совсем исчезла.