Любящие сестры - Элейн Гудж

Сейчас она мысленно представила себе, что бежит мелкими шагами вверх по длинной извилистой дорожке, над головой у нее шелестят пальмы, тени от длинных лохматых листьев падают на траву. И тут она видит дом, он весь кремово-желтый с белым, как очищенный грейпфрут, его крыша покрыта терракотовой черепицей, а окна и балкончики украшены резным кованым железом. Вокруг лужайки перед домом растут розы, а вдоль широкого переднего крыльца в каменных жардиньерках растут карликовые апельсиновые деревья и кусты красного перца. Стена дома вокруг решетчатых окон обвита плющом с огромным количеством ярко-красных цветов.

О Господи… она стремилась… она бежала быстрее собственной тени. Она уже представила себе, как живет в Бель Жардэн, хотя еще даже не видела его.

Энни сидела за круглым столиком из красного дерева на веранде ресторана «Кроуз Нест» на тихоокеанском пляже Санта-Моника, пила красное вино «Зинфендель» и ждала Эммета. Зонтик с рекламой «Чинзано» защищал ее от ярких лучей солнца. Из ресторана доносилась исполняемая на гитаре мелодия, что-то вроде «Темные воды». Она чувствовала себя неуютно, несмотря на приятный шум легкой болтовни вокруг, веселый смех и едва слышный звон кусочков льда о высокие стаканы с кружочками неочищенного ананаса на стенках.

Она заметила, что за столиками вокруг нее сидели куда более молодые, чем она, люди. Настоящие калифорнийцы. Она заметила блондинку с конским хвостом, одетую в сарагон с гавайским рисунком и белую, завязанную на груди узлом блузку, кожа на ее оголенном теле была гладкой и блестящей и с таким ровным загаром, что казалась совершенно неестественной. Ее приятель, одетый в темные мотоциклетные очки, просторные шорты и сетчатую майку, выглядел так, как будто позировал для рекламного ролика «Коппертон». Они облокотились на стол и смотрели друг другу в глаза, а может быть, это было просто их отражение в стеклах солнечных очков друг друга.

Энни в своих отутюженных брюках, золотистой шелковой блузке, в туфлях на высоких каблуках чувствовала себя не к месту разряженной. Затем она вспомнила, как много лет назад, когда только что приехала в Нью-Йорк, тоже чувствовала себя неуютно, а теперь, посмотри, какой она стала стилягой.

Эммет, увидев ее, тут же заметит, насколько она не вписывается в общую обстановку. Боже, но почему он так задерживается? Кажется, прошла вечность с тех пор, как одетый в гавайскую рубашку официант принес ей вино. Но, взглянув на часы, она увидела, что еще не было даже трех, когда, как сказал Эммет, она должна была бы быть здесь. Как обычно, она пришла раньше времени.

На нее упала тень. Загородив рукой свет, она подняла голову. Он стоял спиной к свету, и она не видела его лица, а только коренастую фигуру. Но эти волосы… Она тут же узнала его по волосам. Закрученные, как проволочки, концы светились в солнечном свете, они были цвета тлеющих угольков. Затем он нагнулся и теплыми сухими губами коснулся ее щеки. И в этом пропитанном морем, солнцем и кокосами воздухе она ощутила его запах – обветренной кожи.

– Эй, привет. Отлично выглядишь. – Эммет с шумом опустился на стул из красного дерева напротив нее. – Ты опередила меня. Я собирался заказать к твоему приходу марочное шампанское во льду.

– Я думаю, для такой погоды выдержка совершенно необходима. – Она улыбнулась, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие, но ей это не удавалось, сердце ее учащенно билось, и, несмотря на чистый морской воздух, ей было тяжело дышать. Она соединила пальцы и держала обеими руками ножку своего бокала. – Привет, Эм, я очень рада видеть тебя.

– Ты еще красивее, чем раньше. Успех тебе к лицу. Я теперь вижу это. Я читал на прошлой неделе статью о «Моменте» в журнале «Таймс». Прочтя ее, можно подумать, что ты помесь Горацио Элджер и Глории Стейнем. Хотя на фотографии ты не выглядишь такой красивой, как в жизни. – Он откинулся назад и положил ногу на ногу. – Я тебя поздравляю. Я не знал, что ты собираешься открыть здесь магазин.

– Так ты поэтому решил, что я могу заинтересоваться Бель Жардэн?

– Нет, я бы позвонил, даже если бы ты решила переехать на Борнео. Я знаю, как много это место для тебя значит.

– Но кто сказал тебе, что я решила переехать? – Она почувствовала, что в ее голосе появились оборонительные интонации, и тут же овладела собой.

Эммет, казалось, весь напрягся, и его улыбка стала чуть менее доброжелательной. Зачем она это сказала? А что, если он вдруг догадается, что истинной причиной того, что она сидит здесь, был он, а не Бель Жардэн? Боже, тогда я умру.

– Ну что ж, тогда будем считать, что я по какой-то причине решил, что ты можешь этим заинтересоваться. – В этот момент Эммет скосил глаза на пирс Санта-Моники.

Его синие глаза стали светлее, как будто за этот год, что она его не видела, они выгорели от постоянного пребывания на солнце. Она заметила, что в уголках глаз у него появились мелкие морщинки. А в остальном это был все тот же Эммет И слава Богу, он не стал похож на аборигена. В спортивном блейзере он, видимо, чувствовал себя совершенно свободно. Но разве не чувствовал Эммет себя свободно всегда и везде?! Она посмотрела вниз и увидела все те же ковбойские сапоги у него на ногах. Может быть, они были более поношенными, но тщательно ухоженными и начищенными, с заново подбитыми каблуками. Увидев эти сапоги, Энни заулыбалась.

Пока он не заметил глупой улыбки, появившейся на ее лице, она быстро наклонила голову и начала искать в сумочке свои солнечные очки. Надев их, она посмотрела на его широкое веснушчатое лицо. У него нет обручального кольца. Ну, это уже что-то. Но разве это что-нибудь доказывает? Не все женатые мужчины носят обручальные кольца. А кроме того, может быть, он обручен или просто живет с кем-нибудь.

– Я думаю, мне тоже надо тебя поздравить. – Ей хотелось сменить тему. – Я позвонила тебе в контору, и очень приятный женский голос сказал мне, что ты показываешь дом покупателю и не хочу ли я поговорить с кем-нибудь из других агентов? Боже, Эм, сколько их у тебя?

– Работающих постоянно только два, – сказал он. – Но они работают только за комиссионные, поэтому нельзя сказать, что у меня большие накладные расходы. – Он кивнул. – Дела у меня идут хорошо. Мне здесь очень нравится. Это не Париж. – Он широко улыбнулся.

«А как ты… как ты? – хотелось спросить ей. – Любишь кого-нибудь?»

Но она только сказала:

– Ну, меня это не удивляет. К ним подошел официант. Эммет показал рукой на ее бокал:

– Ты хочешь еще вина?

– Нет, спасибо. А то я засну прямо здесь.

– Пиво, – сказал он молодому официанту с хвостиком сзади.

«Все тот же Эммет», – подумала Энни и вдруг почувствовала радостное облегчение.