Древняя техника усиления - 我是多余人 По Ювэнь

Глядя на сегодняшний заработок, — стопку медных монет — Цин Шуй не был уверен, что чувствует. Он не хотел принимать деньги, но бедные пациенты настаивали на оплате. Раз так, он решил брать с каждого медную монету и расценивать свою работу как прибавку к карме.

Закрыв двери, Цин Шуй убрал бутыли с золотой лекарственной мазью. Он не особо боялся воров — в конце концов, здесь не было ничего по-настоящему ценного.

Небо уже потемнело, и лучи заходящего солнца окрасили город в красивый цвет. Цин Шуй шел по улицам, чувствуя покой. Это чувство было невероятно чудесным и даже дарило ему ощущение блаженства.

Хотя Цин Шуй весь день консультировал, он не устал. Он вернулся в медицинский зал рода Цин. Цин И как раз обнимала прелестную маленькую девочку с макияжем, играя с ней.

Заметив Цин Шуй, девочка радостно назвала его папой. Цин И засмеялась и посмотрела на Цин Шуй. Было весело наблюдать неловкость на лице своего сына.

— Папа, обнять, обнять!

Возможно, из-за естественного расположения Цин Шуй, или, возможно, из-за перемещения ей энергии из Древней техники усиления, но между прелестной девочкой и Цин Шуй развились уникальные отношения. Их близость была почти родственной!

Или потому, что Цин Шуй был тем, кто спас девочку из когтей смерти. В сердце маленькой девочки Цин Шуй уже занял огромное, важное место.

Цин Шуй, смеясь, сгреб в объятия Юйчан.

— Мама, завтра я должен буду отправиться в путь и вернусь только спустя полмесяца.

— Ох, ладно. Будь осторожен и заботься о себе! Сегодня вечером я что-нибудь приготовлю, чтобы все мы вместе смогли поболтать и поужинать.

— Девочка, где твоя мама? — Цин Шуй обнимал малютку и кружил ее в воздухе.

— Мыть, одежда! — если бы не частое взаимодействие Цин Шу и девочки, ему однозначно было бы трудно понимать, о чем она говорит. Даже теперь он должен был угадывать и пытаться понять значение речи маленькой девочки.

Взяв девочку с собой в ванную комнату, Цин Шуй наконец наткнулся на Минъюэ Гэлоу. Хоть Цин Шуй и видел ее ежедневно, его все еще привлекала ее материнская любовь и изящество. Ее изящное и зрелое лицо производило такое впечатление, будто она никогда не злилась. Ее чувственная фигура ничуть не проигрывала Юй Хэ. Возможно, часть ее очарования была в маленькой девочке — материнская любовь делала Минъюэ невероятно привлекательной.

Женщина всегда будет считаться самой красивой, когда будет улыбаться, выражая материнскую любовь, и держать на руках свое дитя.

— Сестра Минъюэ…

Цин Шуй внезапно увидел, что среди груды одежды, которую стирала Минъюэ, было его одеяние, которое он выбросил в стирку сегодня в обед. Должно быть, она заметила это.

— Хм, Цин Шуй, ты уже вернулся. Ты измотан? — радостно спросила Минъюэ Гэлоу, поднявшись.

Цин Шуй быстро взглянул на белоснежные руки Минъюэ, когда она подняла их, чтобы пригладить несколько прядей выбившихся волос. Ненамеренно у нее получилось сделать это очень изящно. Она казалась святой, и даже ореол окружал ее голову.

— Верно. Сестра Минъюэ, не обременяй себя моей одеждой, я сам в состоянии постирать ее! — немного смущенно заявил Цин Шуй.

— Почему ты свысока смотришь на сестру? Ты хочешь сказать, что я плохо стираю? — Минъюэ подняла руку и нежно сжала носик малютки, заставив ее хихикать, уклоняясь.

— Я все думаю, повезет ли мне когда-нибудь иметь такую красивую жену и такую прелестную дочь, как Минъюэ и Юйчан. Тогда я буду очень счастлив, — Цин Шуй обнял милую девочку и начал над ней подшучивать вместе с ее матерью. Слышался их веселый смех. На душе у Цин Шуй потеплело.

— Как я могу свысока смотреть на сестру. Просто погода холодная, и вода может повредить твои руки. Когда люди увидят это, они скажут, что вместо того, чтобы тебя защищать, я издеваюсь над тобой, — подразнил ее Цин Шуй.

— Хе-хе, о такой женщине, как я, никто вообще не станет беспокоиться. Спасибо тебе за спасение девочки. Ты добр к сестре, я за всю свою жизнь не смогу отплатить тебе, — улыбнулась Минъюэ Гэлоу.

— Хах, я уже говорил, судьба соединила меня с ней. Не важно, что, где и когда — эта девочка будет считаться моей родственницей. Так или иначе, сестра, ты еще цветешь, поэтому не будь столь отрицательно настроена. Заботься о себе и о малютке и не думай слишком много о плохом. Не важно, в чем тебе понадобится помощь, не забудь разыскать меня, а иначе я разозлюсь!

Невозможно, чтобы Минъюэ не была тронута словами Цин Шуй. Ее благодарность была неописуема, как к человеку, приславшему уголь среди зимы. Она пыталась выяснить мотивы Цин Шуй, почему он хотел делать это. Если из-за ее красоты, она бы согласилась с его волей без колебаний. Не потому, что Цин Шуй был подлым и развратным, а из чувства благодарности.

— Сестра Минъюэ, мне придется отсутствовать около полумесяца. Тебе не стоит волноваться о состоянии своей малютки. Просто оставайся здесь, пока я не вернусь, и веди себя, как дома, — Цин Шуй знал, что ее единственной родственницей была ее дочь. Слабая женщина, воспитывающая ребенка — как сложно им выжить?

На второе утро спозаранку Вэньжэнь У-Шуан прибыла в медицинскую лавку рода Цин. Когда Минъюэ заметила Цин Шуй с такой неземной красавицей, она вдруг поняла. У Цин Шуй было настоящее сердце доктора. Он действительно предложил ей помощь, потому что заботился о ней, а не из-за ее красоты. Она думала о дочери, называющей его папой. Минъюэ чувствовала себя счастливой, на ее лице играла чистая, беззаботная улыбка.

А в это время Цин Шуй почувствовал, что только такая женщина, обладающая способностями, достойна его!

Глава 134. Путешествие в компании красавицы

— Это действительно так смешно? — Цин Шуй смотрел на Вэньжэнь У-Шуан, которая смеялась без остановки во время их путешествия. Он был мрачен.

Цин Шуй и Вэньжэнь У-Шуан ехали в карете, запряженной лошадью. Цин Шуй был возницей, а Вэньжэнь У-Шуан указывала путь. Поэтому штора, закрывающая окно между возницей и внутренней частью кареты, была откинута. Одна внутри кареты, другой снаружи — оба весело болтали, коротая время.

Когда утром они уезжали, Юйчан обнимала Цин Шуй, называла его папой и не отпускала его в поездку. Вэньжэнь У-Шуан видела всю эту сцену и даже сама подошла обнять девочку.

Каждый раз, когда она вспоминала, как Цин Шуй без толку пытался уговорить маленькую девочку, ей становилось смешно. Они едва ли проделали путь в несколько ли, а Вэньжэнь У-Шуан смеялась уже в третий раз. Ее мелодичный смех был немного своенравным, но изящным. Можно было подумать, что, неважно, что делает красавица, — она всегда делает это красиво.