Бал кинжалов. Книги 1-2 - Жюльетта Бенцони

в похищении жены Конде... Нет, встреча с принцем не сулила ничего хорошего.

А крестьян тем временем становилось все больше и больше. Каждую минуту откуда ни возьмись появлялся еще мужичок, и еще, а места вокруг, казалось, были пустынные. Даже угольщики пришли, выбравшись из нутра земли. А с бароном приехало от силы человек двенадцать. Крестьяне подходили все ближе, ближе, медленно подходили, но круг рано или поздно должен был замкнуться.

— Тебе лучше пойти домой, Колен, — посоветовал Блез. — Жанетта тебя проводит.

Девушка попыталась его увести, но Тома-Колен не согласился.

— Я не пойду, дядя Блез. Если вы собираетесь расправиться с этим дворянином, я буду его защищать. Я не знаю, кто я, но не убийца уж точно. И уверен, что вы тоже.

— Тогда скажи ему, чтобы убирался. И никогда больше к нам не приходил!

— Нельзя их отпускать, — запротестовал один из угольщиков. — Вернутся сюда с целой армией. Всех порешим, и дело с концом.

— Тогда и меня! — заявил Тома. — Дайте мне шпагу!

Барон Губерт хотел ему отдать свою, но Жанетта оттолкнула шпагу и вновь вцепилась в молодого человека, стараясь увести его к домишкам, повторяя сквозь слезы:

— Не имеешь права! Ты мой суженый, из наших, такой же горемыка, как мы!

Крики и слезы девушки помешали заметить, как к барону с крестьянами приблизился тощий босой человек в драной рясе с окладистой бородой. На шее у него висели четки, крупные, словно из орехов. Волосатой рукой он взял девушку за плечо и без малейшего, казалось бы, усилия оторвал от молодого человека. И вот она уже сидит на земле в нескольких шагах от толпы.

— Ты прекрасно знаешь, что соврала... И ты тоже, Блез, знаешь правду! Мы там все были, когда парня вытащили из воды.

— Не мешайтесь в наши дела, отец Атанас, — сердито огрызнулся Блез. — Было дело, он падал в воду, потому что оступился... Но это мой Колен, и все этим сказано!

— А его раны? Откуда у него такие раны? А одежда? Куда ты ее дел? Вытащить человека из воды — дело доброе. Не превращай его в злое! Бог смотрит на тебя, Блез.

— Пусть ненадолго отвернется! — проскрипел крестьянин.

Зря он это сказал. Все вокруг сняли шапки и начали креститься. Один из мужичков подал голос:

— Спору нет, вы правду сказали, отец Атанас, да ведь парень знать не знает, кто он таков. Так кому худо, коли Блез назвал его Коленом и взял в племянники?

— Это не было худо, пока никому не приносило беды, но вот приехал господин, называет его сыном, говорит, что он офицер на службе у короля, а что еще главнее, обвенчан перед лицом Господа. Может, и дети есть?

— Нет, — ответил барон.

Тут барон де Курси опустился на колени, осенил себя крестным знамением, взял крест, висевший на четках монаха, благоговейно поцеловал его и произнес:

— Благословен Господь, что привел вас сюда, святой отец! Что могу сделать, чтобы отблагодарить вас за помощь?

— Творите добро повсюду, где сможете, и, если вы знатный сеньор, близкий к регентше — наш король еще слишком мал, ему далеко до зрелости, — постарайтесь, чтобы к нам вернулся мир. Хозяин здешних земель подталкивает своих людей к бунту, твердя, что покойный король Генрих был антихристом и род его должен исчезнуть с лица земли!

— Его род? Конде сам из Бурбонов, как и король Генрих, как и теперешний король, маленький Людовик!

— Он вспомнит об этом, только когда потребует себе корону. А пока он восстановил на своих землях права сеньора. Уезжайте, вам пора. Я побуду с ними до тех пор, пока вы не уедете.

— А вы? Разве вам нечего опасаться?

Обеспокоенный взгляд барона обежал лица крестьян и остановился на Блезе. Тот походил на разъяренного сторожевого пса, которого посадили на поводок.

Странный монах улыбнулся:

— За меня не беспокойтесь. Здесь меня хорошо знают и понимают, что мне ничего не надо... Вернее, что я довольствуюсь малым. Я отшельник из Рэмского леса и, случается, помогаю здешним. Уезжайте с миром со своими людьми. Да, скажите, как вас зовут?

— Губерт де Курси... а это Тома, мой единственный сын, — сказал барон, протягивая руку молодому человеку и глядя ему в глаза. Тома протянул руку барону, но потом отпустил ее и повернулся к Блезу:

— Спасибо, метр Блез... и простите меня, если сможете. Я должен исполнить свое предназначение. Но вы спасли мне жизнь. Скажите Жанетте...

— Хватит! Убирайся! И чтобы ноги твоей больше здесь не было! — прорычал крестьянин.

Тома хотел было сказать, что они могли бы остаться друзьями, но в глазах того, кого считал своим родственником, прочитал такую злобную ненависть, что невольно вздрогнул. Барон заметил дрожь, пробежавшую по худому телу под грубой шерстяной рубашкой, и накинул молодому человеку на костлявые плечи свой плащ. С едва сдерживаемым гневом и болью барон смотрел на торчащие кости Тома, на его впалые щеки. Мальчик никогда не ел тут досыта, а у него всегда был такой хороший аппетит. Они еще что-то говорили о ранах...

— Куда он был ранен? — спросил барон. На его вопрос снова ответил отшельник:

— В голову, поэтому и память потерял. Еще он получил удар кинжалом в плечо, но рана была неопасной. Я лечил его травами, и раны зарубцевались. В остальном я бессилен. Теперь все в руках Божиих. Ему придется всему учиться заново.

— Не всему! Он по-прежнему владеет шпагой. Кстати, где его одежда? Сапоги? — задал вопрос барон, с недоумением глядя на грязные ноги Тома. — Почему он босой? — закричал он вдруг, обращаясь к крестьянину. — Сам ты в сабо, а он?!

— Он не хочет. Не может их носить.

— Так ведь он крестьянин, не так ли? — едко засмеялся барон. — Ну и где же его одежда?

— Выкинули, она никуда не годилась.

— Лучше скажи, что продал какому-нибудь разносчику! Чтобы не осталось ничего, что напоминало бы, кем он был!

Глаза барона загорелись гневом, он готов был стереть с лица земли подлого негодяя и уже взял его за шиворот, готовясь хорошенько вздуть. Но Тома вмешался:

— Прошу вас, месье...

— Ты всегда называл меня отцом, — проговорил барон внезапно осипшим голосом.

— Надеюсь, привычка ко мне вернется... Не наказывайте его. Он неплохой